Книга Обнулённый 4, страница 114 – Макс Гато, Виктор Рэн

Лазарь работал быстро и молча. Он раздел его до пояса, осмотрел всё тело, прощупал шею и подмышки, заглянул в горло. Марта таскала воду и тряпки, Лилиана стояла у окна, а я держался у двери.

— Каков диагноз? — спросила Лилиана, когда Лазарь наконец распрямился.

— Лесная лихорадка, — он вытер руки о полотенце. — Или что-то очень на неё похожее. Жар, слабость, головокружение. Правда, она редко начинается внезапно. Он должен был заметить ее еще на подходах к Косинцу, но мог списать все на усталость от двух долгих конных переходов. Сыпи пока нет, но она может появиться к утру.

— Откуда он мог ее подцепить? — спросил я.

Марта, обмакивающая тряпку в тазике с водой, выронила ее в таз. Но быстро собралась и наложила новый компресс.

— Понятия не имею, и это меня беспокоит, — Лазарь нахмурился. — Лесная лихорадка обычно приходит с водой или с укусами, и разгорается двое-трое суток, а не за один ужин. Такое быстрое начало я видел раза три за всю практику, и каждый раз человек до этого чем-то болел.

— Последи за ним сегодня ночью, — попросил я. — Я понимаю, что у нас впереди дорога, но терять сына единственного кормильца Косинца прямо перед отбытием госпожи нам как-то не с руки.

Лилиана подошла ближе и тихо спросила:

— Уже называешь меня своей госпожой?

Марта выронила тряпку во второй раз и ей пришлось отжимать ее заново.

— Если это то, о чём я думаю, то через седмицу Децим встанет на ноги, а через две будет как новый, — спас меня от неловкого момента Лазарь, вообще никак не отреагировав на слова Лилианы. — Ему нужен покой, вода, холодные обтирания и отвар, который я сейчас приготовлю.

Он повернулся к Марте.

— Я останусь до утра, но дальше присматривать за ним придется вам, — наставил служанку он. — Я оставлю всё, что нужно, и распишу, что и когда давать. Справитесь?

— Справлюсь, — Марта тяжело вздохнула и склонила голову.

Децим что-то забормотал.

Сначала это были неразборчивые звуки, и Лазарь не обратил внимания, потому что при таком жаре люди бормочут постоянно. Потом слова стали отчётливее.

— Я не просил, — выговорил он, мотая головой по подушке. — Не надо было никого посылать. Я не просил…

Лазарь замер с полотенцем в руках, которое только что забрал у Марты. Служанка поняла команду с полуслова, быстро поклонилась и выскользнула в коридор даже без команды своей госпожи.

Я подошёл к изголовью и отчётливо спросил:

— Кого не надо было посылать? И куда?

Децим меня не слышал. Он смотрел в потолок открытыми глазами и видел там что-то своё.

— Она же ничего не сделала, — выговорил он. — Она даже не знает ничего. Не надо было её, я же просил, я просил не…

Голос сорвался, и он заметался по кровати, крепко сжимая одеяло.

Лазарь попытался удержать его за плечо. Децим вывернулся и вцепился обеими руками себе в лицо, надавив ладонями на глаза так, что у него побелели костяшки пальцев.

— Не смотри, — прохрипел он. — Не смотри на меня. Я всё сделал, всё как велели, не надо смотреть…

— Держите его, — резко сказал Лазарь. — Он себе сейчас глаза выдавит.

Мы с Лазарем перехватили ему запястья и отвели руки от лица.

Децим бился ещё несколько мгновений, потом обмяк и затих. Дыхание осталось тяжёлым, но метаться он перестал.

Я разжал пальцы и выпрямился.

Лилиана стояла у окна. За всё то время, что он бредил, она не подошла, не произнесла ни слова и не сдвинулась с места. Но на ее лице было выражение, которое я уже видел один раз в доме Блэквудов, когда мы только приехали сюда в составе инспекции и попали на первую аудиенцию.