Книга Обнулённый 4, страница 109 – Макс Гато, Виктор Рэн

Я стоял в дверях и молчал дольше, чем следовало.

— Шу, — произнёс я наконец.

Она повернула голову.

— Ка… как ты тут оказался, Рилл? — смущенно произнесла она, а по ее лицу тут же растекся румянец.

— Я собирался сказать, что тебя никто не станет разглядывать, потому что служанок не разглядывают, — я оперся плечом о косяк. — Похоже, я ошибся.

— Что ты… в каком смысле? — опустила голову Шу.

— В том смысле, что если бы я вошёл сюда, не зная, кто здесь стоит, я бы решил, что это дочь знатного дома приехала к Лилиане в гости, — честно признался я. — И мне в пору было бы кланяться знатной госпоже.

В комнате стало очень тихо. Марта застыла с булавкой в руке, а Лилиана чуть склонила голову набок.

Краска пошла у Шу от шеи вверх, залила щёки и уши и добралась до самых корней волос, и остановить это она никак не могла, потому что руки у неё были заняты тем, что она держала их по швам.

— Так, — выдавила она. — Вон отсюда.

— Я, вообще-то, зашёл к Лилиане.

— Лилиана занята! Все заняты! — воскликнула Шу. — Иди тренируй своих солдат или чем ты там занят всеми днями и ночами!

Я слегка поклонился и исчез в коридоре, не поворачиваясь спиной к комнате, как и положено было делать перед знатными дамами. И тут же в косяк, на который я опирался, что-то ударило. И раздался звонкий смех Рины и взбудораженные женские голоса.

Впрочем, мое веселье продлилось недолго. Потому что вечером Лилиана взялась уже за меня.

Мы сидели в зале для приёмов вдвоём, при свечах, и она гоняла меня по родословной рода Алард и несуществующей истории когда-то реального мальчика по имени Кассель.

— Кассель из дома Алард, — говорила она, расхаживая вдоль стола. — Алард, младшая ветвь Морвейнов. Что ты знаешь о Морвейнах?

— Дом из восточного Айронмарша. Держал правый фланг маршовской обороны в Седьмой и Восьмой кампаниях, в Девятой их выбило почти полностью.

— Хорошо. Родовые цвета Алардов?

— Серый и белый.

— Почему серый и белый?

— Потому что на приличную краску у них не было денег, и над этим другие дома втайне посмеивались.

Лилиана кивнула и села напротив.

— Вот это как раз то, что тебя вытянет, — сказала она. — Гербы и кампании знает всякий, а такие мелочи знают только свои. Когда тебя начнут прощупывать, а тебя начнут, спрашивать будут не про войны. Спрашивать будут про то, чего не пишут в хрониках.

— Тогда дай мне больше мелочей, — предложил я. — Вы воевали с Морвейнами не одну и не две дюжины зим. Что еще мог бы помнить считающийся погибшим потомок побочной ветви?

— Мельница, — она подпёрла подбородок ладонью. — Твой прадед проиграл в кости мельницу соседу, и с тех пор Аларды возили зерно из соседних земель. Эту историю рассказывают за столом, когда речь заходит о том, кто как разорился. За это могут зацепиться другие рода, если захотят тебя задеть.

— Почему ты так уверена?

— Потому что мой отец рассказывал эту историю больше десяти раз, — Лилиана впервые за вечер усмехнулась. — Для него это была любимая застольная шутка. Но если ты расскажешь любую маленькую историю кроме этой уверенно, никто не пойдёт проверять. Половина застольных историй в Талвеге сочиняется прямо за столом.

Мы просидели до глубокой ночи. Она называла имена, я повторял. Она спрашивала про степени родства, я путался, и мы возвращались к началу. К концу второго часа я знал двадцать одно имя, четыре герба и три истории про людей, часть которых не существовала вовсе. Но хорошая легенда тем и хороша, что содержит и часть правды.