Книга Обнулённый 4, страница 108 – Макс Гато, Виктор Рэн

— То есть ты раньше уже носила платья, и часто, — проигнорировал протесты я. — Хорошо. Это очень поможет тебе в твоей новой роли.

— Касси-а-а-а-н, — заканючила Шу.

— Это не обсуждается. — сказал я. — Никто из нас не выбирает роли, в каких мы едем в Талвег. мне тоже придется надеть на себя личину абсолютно незнакомого мне человека, которого кто-то может знать или помнить.

— Да ты и так в ней постоянно ходишь, чего там менять? — надулась Шу. — Ну хоть вы ему скажите!

Она посмотрела на своих товарищей, но никто не поддержал ее протест. Айрис прикрывала рот рукой, а Бертран откровенно улыбался.

— Ну и ладно, — объявила Шу. — Я пошла к Ульриху!

Она развернулась и вышла из комнаты с очень недовольным видом. Собрание в отсутствие Шу мы закончили быстро, а следом за ним пришло время первой тренировки для бойцов гарнизона.

Пока я освободился, привел себя в порядок и дошел до господского дома, то обнаружил, что в нем было подозрительно тихо. Стражи были на месте, но вот женской части жителей в нем не было. Я обошел половину дома, прежде чем имел неосторожность заглянуть в маленькую комнату при кухне.

Внутри было тесно, светло от четырёх свечей разом и очень многолюдно.

Марта стояла на коленях перед Шу с подушечкой, полной булавок, в руке. Рина держала на вытянутых руках гребень и ленту. Лилиана сидела на сундуке у стены, подперев щёку кулаком, и наблюдала за происходящим с едва скрываемой улыбкой.

А посреди комнаты, напротив зеркала, стояла Шу.

На ней было платье синего цвета с открытой шеей и верхом спины и завязками по всей спине до талии. Платье явно было дорогим, слишком дорогим, чтобы принадлежать служанке. Ткань легла по фигуре Шу так, будто её кроили именно на эти плечи и эту талию.

Волосы успели расчесать и уложить, забрав с висков назад, и стало видно скулы, которые под вечной лохматостью различить было невозможно. И два чуть заостренных уха. Меньше, чем у Марьи, но все же различимые.

Передо мной стояла молодая женщина из хорошего дома, приехавшая на приём в чужой город. А не оборванка с улиц.

— Как влитое, — пробормотала Марта, вынув очередную булавку. — Я в подоле два пальца заложила, и всё. Госпожа, вы уверены, что оно ваше? Оно на неё будто шилось.

— Уверена, — отозвалась Лилиана. — Я в нём ездила зим шесть назад, и тогда оно на мне сидело куда хуже.

— Вот только волосы… — Марта поднялась, отряхивая колени, и обошла Шу кругом. — Волосы никуда не годятся. Коротко больно. Я за всю жизнь не слыхала, чтобы девицы так стриглись, ни у нас, ни в Гримстоуне.

— В дороге длинные мешают, — буркнула Шу.

— В дороге, может, и мешают, а в господском доме на тебя все смотреть будут и спрашивать, кто это тебя так обкорнал, — Марта поцокала языком. — Ладно, Рина, неси ленту. Заплетём сзади, что есть, а спереди уложим, и будет очень даже прилично. Скажем, что в Харроу нынче так носят, кто там проверять станет.

Шу стояла посреди всего действа с прямой спиной и опущенными руками, и по её виду было ясно, что она предпочла бы сейчас лезть через северную стену под дождём. Пальцы правой руки она скрывала в кулаке.

— Долго ещё? — спросила она.

— Пока не скажу, что готово, — ответила Марта.

— И пальцы нужно будет скрыть под перчатками, — указала Лилиана. — Набьем их чем-нибудь, и если правильно держать руки, то вполне может сработать.