Книга Мертвые куклы, страница 3 – Оливия Нортвуд

Мужчина выронил подошел ближе. Осознание, что перед ним человек, пришло не сразу. Питер вскрикнул от неожиданности и отступил назад, когда кожа на левой голени, пришитой к бедру толстой нитью, порвалась и часть ноги рухнула на пол с неприятным глухим звуком. Какое-то время Питер не отрываясь, как завороженный смотрел на тело, подвешенное на леса́. Руки у него мелко тряслись, свет фонаря дрожал, но разглядеть детали Питеру все же удалось: молодой парень, возможно, вчерашний школьник, облаченный в атласные тряпки. Швы на шее, на сгибах локтей, на запястьях, ступнях и коленях придавали ему сходство с куклой-марионеткой, с самой жуткой декорацией из всех, что Питер видел за свою долгую жизнь. Но серовато-желтая кожа с липким на вид налетом могла принадлежать только человеку. Как и всклокоченные каштановые волосы, и распахнутые глаза, подернутые светло-желтой пеленой. К руке парня колючей проволокой была примотана простая деревянная бейсбольная бита.

Все происходило слишком быстро. Взгляд Питера метался по телу и лицу парня каких-то секунд десять, прежде чем его замутило. Внутренности загорелись и сжались в ноющий комок, а затем его стошнило на пол. В груди закололо, сердце словно увеличилось в несколько раз, и теперь ему не хватало прежнего места. Колени подкосились, ноги стали ватными. Борясь с очередным рвотным позывом, Питер, не разбирая дороги, ринулся к выходу. Помещение с наполовину сорванной крышей вдруг увеличилось – обратный путь показался бесконечным. Несколько раз он спотыкался о доски и строительный мусор, разбросанный по полу, но каким-то чудом ему удалось выбраться на улицу без травм.

Чуть не плача от облегчения, Питер расстегнул несколько верхних пуговиц на забрызганной рвотой рубашке, и побежал к машине.

Земля под ногами неприятно хлюпала, ноги вязли в грязи. Мир вокруг перестал казаться реальным. Свет фонарей, освещавших дорогу, двоился в глазах, движения замедлились, голоса ночных птиц и шум реки долетали до него словно сквозь слой ваты.

Прислонившись к мокрому капоту машины, едва не повалившись на него из-за слабости в ногах, Питер набрал на телефоне три цифры.

— 911, что у вас случилось?..

Голос оператора позволил заземлиться, осознать, что произошедшее – не ночной кошмар. Питер в свои шестьдесят плакал, как мальчишка, пытаясь объяснить девушке на том конце, что произошло и где он находится.

Жаркое августовское солнце прилипло к плечам Грейс красноватым загаром. Кожа горела и слегка побаливала, а ткань выцветшего хлопкового платья казалась жесткой, колючей. Несколько дней, проведенных на заднем дворе родительского дома в Спокане, щедро усыпали ее скулы и переносицу веснушками.

Лето выдалось неважным. Почти весь июль сержант Келлер и детектив Нортвуд провели в своем кабинете в офисе полиции Сиэтла. Изнывая от невыносимой жары, с которой не справлялась сплит-система, они разбирались с документами и отчетами по делу «Вашингтонских псов»^[2], чтобы окончательно передать его в руки ФБР. Лейтенант Маккуин не отвлекал их, напарникам не пришлось заниматься полевой работой, расследуя бытовые убийства, и Грейс была ему благодарна. Конечно, как сержант, она была в курсе всего, что происходило в отделе убийств, но федеральные агенты, принимавшие дело, требовали от нее такой включенности в процесс, что времени почти ни на что не оставалось.