Книга Мертвые куклы, страница 134 – Оливия Нортвуд

Курт замахнулся битой и ударил его в живот.

— За что? – повторил Патрик, наклонившись к нему.

— За то, что… – он захлебнулся воздухом и закашлялся. – За то, что хотел сделать с тобой.

— Видишь, уже лучше… – Патрик улыбнулся, присел перед ним, и его лицо мгновенно стало серьезным. – А это что? – Уайт потянулся к карману его джинсов и вытащил кружевное белье Голди. Пару минут он стоял неподвижно, а затем набросился с криками и стал бить без разбора.

Это послужило сигналом для остальных. Они били его, как кусок мяса, забыв, что он человек, который после всех этих лет еще способен испытывать боль. Она приходила вспышками, сжимала внутренности, разрывала его на части. Он перестал понимать, сколько времени прошло, но уже окончательно стемнело. Его существование сократилось до ощущений в теле и звуков: глухой удар, импульс боли, теплая кровь на губах. На пару секунд он открыл лицо, перестал защищаться и увидел Голди, ее темный силуэт в свете фар и волосы. Они пушились из-за ветра, рисуя в сумерках золотистый нимб над ее головой, как у святой.

Все вдруг прекратилось. Он лежал на спине, не в силах подняться, и слышал только собственное дыхание.

— Сейчас, – сказал Патрик, обращаясь к одному из своих друзей. – Принеси.

Ларри достал из багажника что-то и подошел ближе. В руках у него была канистра, на дне которой плескалась жидкость. До него начало доходить, что они собирались сделать, но слишком поздно. Курт уже поднял его с земли и поставил на колени. И в следующую секунду холодная жидкость полилась ему на голову, лицо, затекла в глаза, отчего их защипало, в рот, под воротник куртки. Он закашлялся, пытаясь отвернуться, но его удержали. Паника накрыла его, он больше не чувствовал боли. Мысль в голове возникла мгновенно: бензин. Или жидкость для розжига.

— Нет! – отплевываясь, кричал он, – Пожалуйста, не надо! Я же ничего не сделал! – слова вырывались сами, почти бессвязно. Он чувствовал себя жалким.

Бензин снова полился на него, стек по волосам, по спине, пропитал одежду. Он пытался вырвать предплечье из хватки Курта, пытался сжаться, исчезнуть, спрятаться в себе, но не мог.

Щелчок зажигалки раздался в тишине, как приговор. Он закрыл глаза, уже почти чувствуя, как кожа вот-вот вспыхнет, запузырится и расплавится, как свечной воск, когда огонь поглотит его целиком.

— Срань, – шепнул Патрик, еще раз щелкнул зажигалкой и прикурил сигарету.

Он сделал затяжку, затем еще одну, словно сегодня больше никуда не собирался.

— Это я заберу, – он усмехнулся и сунул белье Голди себе в карман. – Что ты вообще с ними делал, долбанный извращенец?

Он стоял на коленях, не двигаясь, боясь вдохнуть. Секунды тянулись бесконечно. Нервы были оголены. Ему казалось, что, если к нему сейчас поднесут зажигалку, он не загорится, как факел, а взорвется, как ядерная бомба.

Патрик снова открыл зажигалку. Металлический корпус сверкнул в свете фар, зажегся огонек. Он зажмурился и напрягся, пытаясь убедить себя, что гореть заживо это не так уж и больно. По щекам текли слезы, смешиваясь с бензином и кровью.

— Пожалуйста, – прошептал он, почти не размыкая губы. – Пусть это закончится.

Зажигалка ударилась о его грудь и упала рядом. Он не открывал глаза, но слышал удаляющиеся шаги. Дверцы машины хлопнули почти одновременно. Визгливый шум колес старого «Форда» Патрика прорезал тишину.