Книга Психикон, страница 72 – Валерий Муллагалеев

Наступила тишина, особенно звонкая после выстрелов.

Неуютно, когда на тебя смотрит в прицел мгновенная смерть. Я огляделся, но кругом росло слишком много деревьев и кустов. Я никого не высмотрел и наобум помахал рукой. Дружелюбный знак, если не знать, что рука – мое самое грозное оружие.

От лесного пейзажа отделилась фигура с нечеткими очертаниями и направилась ко мне. Я запоздало отметил, что способность Чуткость не высветила контуры незнакомца. Заметив остроконечные уши и густую шерсть, я не торопился убирать револьверы. Расстояние сократилось, и я разглядел красно-бурое лицо, похожее на человеческое, однако меня больше волновало длинное ружье странной конструкции. Оно свободно висело на плечевом ремне дулом вниз, но рука незнакомца лежала на рукоятке: будто он просто опирается, на самом же деле в любую секунду готов выстрелить навскидку.

Незнакомец откинул капюшон. Мохнатые уши исчезли, и только маскировочный раскрас уродовал строгое лицо с костистыми чертами. Мужчина тоже меня разглядывал. Взгляд пробежал по вооружению и впился в лицо. Глаза охотника сощурились. Он распахнул полу маскировочного костюма и вынул свернутый трубочкой лист бумаги. Развернул, посмотрел… после этого я заметил только смазанное движение, а затем что-то кольнуло меня в шею.

Я выдернул дротик – не военный дротик, похожий на копье, а крохотный, какими играют в дартс, – и прыгнул на противника. Тот явно не ожидал от меня каких-либо движений, поэтому не успел вскинуть ружье. Я сшиб гада на землю и попытался схватить демонической рукой, но распахнутая пятерня увязла в густой шерсти его накидки. В то же время я чувствовал, как мое тело становится ватным. Я все еще цеплялся за чертову маскировочную шубу, когда охотник поднялся и небрежно стряхнул меня. Я повалился на спину, тяжелый и неподъемный, как пьяный кит. Мой резист к любого рода зельям и ядам нейтрализовал девяносто процентов эффекта паралича, но оставшихся десяти хватило, чтобы охотник успел без всяких проблем связать меня и усадить под деревом.

— Не сразу узнал тебя, – сказал он, присаживаясь рядом и отхлебывая из фляжки. – В объявлении ты одноглазый.

— Не понимаю, о чем ты, – сказал я.

Охотник молча развернул передо мной объявление о награде за мою голову. Портрет нарисовали слишком талантливо, чтобы хоть кто-то не узнал опального сэра Карахана, так похожего на Николаса Кейджа средних лет. Количество глаз роли не играло. Я вздохнул.

Охотник вновь приложился к фляжке. Я сказал:

— Не думал, что встречу в этих краях кого-то хуже псеглавцев.

Он поперхнулся и глянул на меня с неожиданной злостью. Рука стиснула рукоять ножа на поясе, но клинок остался в ножнах. Охотник сплюнул и сказал:

— Я посвятил жизнь охоте на этих тварей, и если скажешь такое еще раз, то использую тебя как приманку. Мне плевать, что ты натворил. Но деньги мне не помешают. Содержание моей Люсии обходится недешево.

— Тоже мне романтик, – сказал я.

Он фыркнул и провел пальцем по блестящему от масла стволу винтовки.

— Люсия, – сказал он. – Ей нет равных. Мой род занимается ружейным делом без малого полтысячи лет, и, бьюсь об заклад, это лучшая винтовка во всем Сандаруме. Но ты даже не представляешь, как дорого изготавливать для нее подходящие патроны и нужные запчасти.