Книга Психикон, страница 45 – Валерий Муллагалеев

В своей комнате я ощутил бесконечный уют, безопасность и легкую ностальгию. Это была локация, с которой началось мое знакомство с игрой, и с тех пор обстановка здесь не изменилась: кровать с пологом, комод, зеркало, сундук.

Я открыл крышку и застыл, уставившись на присланный предмет. Черный пластик блестел как стекло. Сначала я подумал, что это какая-то колба или магическая сфера, ведь откуда здесь взяться виртуальному шлему из комплекта виртуальной реальности TotalGame-5.1? Я дотронулся до шлема пальцем и почувствовал легкость современного девайса. Свет преломился, выявляя на визоре контуры дисплейной сетки. Мне стало не по себе.

Я взял шлем и поднял перед собой, словно Гамлет, беседующий с черепом. Вот только в чем был мойвопрос? С гладкой поверхности смотрело мое отражение, слегка искаженное, но любой отметил бы сходство с Николасом Кейджем (до чего же достало это постоянное сравнение).

И все-таки, как в этом мире оказался виртуальный шлем? Откуда в игре такой итем, такие текстуры? Повертев шлем в руках, я заметил у застежки внизу тонкую царапину... Я оставил ее, когда неаккуратно снимал заводскую упаковку. Выходит, это мой личный шлем. Волосы на затылке шевельнулись, вдоль спины поползли мурашки, будто на плечи накинули мокрый плащ. Теперь я держал шлем на максимально вытянутых руках, как ощетинившегося ежа с ядовитыми иглами, но почему-то не мог заставить себя отбросить его.

Будучи в настроении пофилософствовать, я иногда рассуждал со зрителями о том, что стример – это особый игрок, находящийся между реальным и виртуальным мирами, но не принадлежащий ни одному из них. Он не погружается в игру как обычный геймер, потому что поддерживает контакт со зрителями, и в то же время ускользает от действительности, работая в виртуальности. Сейчас я ощутил свое положение особенно остро.

Вот только что-то не складывалось в цельную картину реальности. Что-то было не так. Но едва я начал думать об этом, как голова заболела, пространство закружилось, будто я только что спрыгнул с карусели. Зажмурившись, я присел на край кровати. Через минуту все прошло.

В руках по-прежнему был виртуальный шлем. В конце концов, шлем – это то, что носят на голове, разве нет? Медленным торжественным движением, будто короновал сам себя, я надел шлем и застегнул фиксатор. Звукоизоляция погрузила меня в мягкую тишину, тонировка приглушила свет.

Пространство начало искажаться. Это было похоже на то, как если зеркало направить на второе зеркало и пытаться подсмотреть, куда ведет бесконечная череда отражений в отражении. Почему-то испокон веков считалось, что такая рекурсия приближает к сути вещей. Насколько я помнил, если микрофон начинает записывать сам себя, то любой звук за пару мгновений превращается в дикий шум. Также можно устроить перегрузку, если включить захват экрана и отобразить видеопоток на мониторе. В тот момент я не знал, что мне придется пережить рекурсию не отражения или звука, а собственного сознания.

Водопад боли обрушился на голову, в мозгу взорвался фейерверк, в уши засверлили дрели, переходя на ультразвук. Я заморгал, видя перед собой только бесконечную белую вспышку. Руки взметнулись в попытке сорвать шлем, но по телу хлестнула судорога – все конечности неестественно выгнулись, я свалился на пол, содрогаясь в конвульсиях.