Книга Психикон, страница 111 – Валерий Муллагалеев

— Почему?.. – спросил Роджер.

"Мифологическая логика", – чуть не сказал Кирилл, когда на ум пришло более рациональное объяснение:

— Сейчас у него дыра в груди, и если он выйдет, то бессознательно таким и останется. Нужно его остановить!

— Обесточить Психикон? – сказал директор. – Я просто выдерну из розетки…

— С ума сошел?! – заорал Кирилл. – Мы же в системе!

Он запрыгнул на лестницу. Ступени качнулись под ногами, словно гигантские кувшинки на воде. В груди все сжалось, но Кирилл побежал наверх.

— Куда? – воскликнул геймдизайнер.

Кирилл чуть не расхохотался от бессмысленности вопроса. Ну вот, симптомы истерики.

— Я его догоню, – все-таки ответил он на бегу.

Земля стремительно удалялась, а небо застыло на месте – высокое и недостижимое. Кирилл бежал, перепрыгивая через две ступеньки, согнутые в локтях руки мелькали в такт ногам, вспарывая будто загустевший воздух. Он жадно дышал ртом, игнорируя колющую боль под ребрами, а колени, казалось, вот-вот взорвутся от напряжения. Порыв ветра едва не сбросил его со ступеней.

— Если Аркадий войдет – лестница исчезнет! – донесся крик писателя.

"Значит, нужно бежать еще быстрее", – ответил Кирилл самому себе.

Я поднялся к двери. Ветер свистел в ушах, дул со всех сторон, делая пространство вокруг упругим, осязаемым. С высоты великая река Нарр Уфер показала свой дальний берег, затуманенный голубоватой дымкой, но в пропасть под собой я старался не смотреть, лишь краем глаза поглядывал на плоские ступеньки, плавающие в воздухе. Я ухватился за дверную раму – наконец-то жесткая опора! – и перевел дух.

На расстоянии вытянутой руки от меня за дверью клубился пурпурно-фиолетовый туман, похожий на текучую воду, которая двигалась во всех направлениях одновременно. Вот он, последний шаг моего странного приключения, шаг домой, в свое тело и в так называемый реальный мир.

Внезапно я почувствовал растерянность и смутное подозрение, будто школьник, обнаруживший на экзамене, что дверь из класса открыта и можно просто уйти – сбросить с себя все задачи и переживания и отправиться на улицу, где солнечное утро, раннее лето, воздух дышит терпкими тополиными почками и последним цветом сирени и яблонь, птицы веселятся, а к высокому беззаботному небу поднимается гомон вышедшей на каникулы ребятни. В классе же словно натянута струна между провалом и триумфом.

Я застыл, очарованный пурпурно-фиолетовым туманом за дверью. Обычно из путешествий возвращаются с сувенирами и гостинцами, а я? Легендарный меч, надежной тяжестью оттягивающий перевязь, с собой не взять. Я усмехнулся: ничего не добыл, зато умудрился потерять сердце. Нет уж, с этим миром я еще не закончил. Лето никуда не денется, а вот покинув поле боя, я лишу солнце и небо их глубинной сути, они перестанут быть частью чего-то большого, прекрасного и перспективного и превратятся в пустую вспышку удовольствия, словно кусочек сахара. В конце концов, зачем жить без сердца? Что бы это ни означало.

Я дотянулся до края двери, рискуя упасть, и захлопнул ее – вместе с порывом ветра дверь с грохотом впечаталась в раму, да так, что по лестнице прошла рябь.

— Слава Богу! – воскликнула в голове Розет с таким экстазом в голосе, что я опьянел.

— Ты чего? – спросил я подозрительно.