Книга Новенькая, страница 40 – Валерий Муллагалеев

Она нависла надо мной, небрежно взяла за подбородок и выплюнула кусок мне в рот, после чего внимательно наблюдала, как я жую, глотаю и краснею. Ее измазанные в мороженом бордовые губы растянулись в улыбке, в глазах вспыхнул такой огонь, что я заволновался, как бы все наше мороженое не растаяло. (А "марс" показался невероятно вкусным.)

Пресыщенные и ленивые, мы сидели на краю берега под плакучей ивой, щурясь от водных бликов. Новенькая раскрыла зонтик, и зеленоватая тень покрылась узорами.

— О! – вдруг сказала она и достала из холодильника тот самый "Армагеддон".

— Он же сломанный, – сказал я.

Новенькая загадочно улыбнулась. Вскрыв упаковку, она взяла пальцами кусочек и поднесла к моему рту. Я послушно взял угощение и сомкнул губы на ее пальцах. Она медленно их вытянула и улыбнулась.

— Вкус победы, – прокомментировал я. – Десерт после обеда из десертов.

— Не-ет, твой десерт будет сейчас!

Новенькая отыскала ванильный пломбир в стаканчике, театрально огляделась и задрала блузку (лифчика, конечно, не было). Насладившись выражением моего лица, она погрузила палец в подтаявший до состояния взбитых сливок пломбир. Я судорожно сглотнул, видя, как она намазывает его на розовый сосок. Тот мгновенно затвердел и оттопырился, такой крупный, что напоминал ядрышко фундука. Новенькая подалась вперед и выгнулась. Предложение было очевидным, но она все равно сказала, смакуя каждое слово:

— Слижи его с меня.

Я сделал это медленно и нежно, ощущая кончиком языка все рельефные очертания. Я учащенно дышал, но не ради кислорода, а в попытке уловить тонкий запах нежнейшей кожи, ускользающий, словно силуэт нимфы в мифическом саду.

Новенькая положила ладонь мне на голову, удерживая меня в сидячем положении, а сама поднялась. Я взглянул снизу вверх. Прикрываясь зонтиком, она размазывала мороженое по груди. Пломбир таял на разгоряченном теле, густые сладкие струйки обогнули полушария, побежали по ребрам к плоскому животу, смешиваясь с потом. "Она же вся перемажется!" – мелькнуло в голове… Но вскоре Новенькая еще стала чище, чем прежде, а я совсем объелся.

Этого ей было недостаточно. Новенькая уселась на выпирающий корень, на покатом берегу ее ноги спустились вниз, где в томительном ожидании сидел я. Она задрала юбку до бедер – тонкие белые ноги и сами были словно из пломбира! Очередной стаканчик мороженого стал в ее руках художественной кистью, которой она покрыла свои икры и бедра сливочными узорами. Новенькая поманила меня пальчиком. Мороженого-то я наелся, но ее хотел всегда!

Меня накрыла полосатая юбка, и я оказался в шатре, где пахло Новенькой и ванилью, лучи солнца проникали сюда приглушенные и такие же полосатые. Я начал снизу, медленно продвигаясь к бедрам, где кожа становилась такой нежной, что я боялся поцарапать ее своим языком. Я добросовестно слизал все мороженое и двинулся к белеющим впереди трусикам, но сверху мою голову оттолкнула рука. Впереди мороженого не было, и потому я мог лишь смотреть, удерживаемый невидимым поводком. Понимая это, Новенькая раздвинула ноги шире. Я томительно застонал, а она засмеялась.

Вдруг ее рука снова легла мне на голову, но теперь упиралась не в лоб, а в затылок. Я затаил дыхание. Бесконечно медленно, сжигая в страсти секунду за секундой, Новенькая стала приближать мое лицо к себе. Становилось темнее, воздух густел, а белые кружева увеличивались, словно я спускался на парашюте в центр лабиринта, где находится сокровенный источник трансцендентного блаженства.