Книга Новенькая, страница 39 – Валерий Муллагалеев

— Давай! – прокряхтел я.

Новенькая уперлась в холодильник, и тот покатился вперед, сначала медленно, а потом быстрей и быстрей. Мы двинулись вниз по аллее.

— Куда же его? – сказал я, задыхаясь.

— Подальше отсюда… Ты справишься, я в тебя верю, о мой герой!

С утроенной силой я навалился на тележку.

Впереди дорога спускалась лестницей, мы свернули на пандус. Холодильник рванулся вперед и потащил нас за собой. Под горку мы уже бежали, боясь разжать пальцы и упустить добычу. Пятки бились об асфальт, мелькали деревья и прохожие, что будто застыли на месте.

— Впереди поворот! – оповестила Новенькая.

— Да вижу я!

Мы не вписались и вылетели с тротуара в прибрежную рощу тополей. Колесо запрыгало на корнях, но берег круто уходил вниз и скорость лишь нарастала. Холодильник несся вперед: вот-вот, и мы полетим за ним параллельно земле, дрыгая ногами, как в мультиках. Руки свела судорога, пот заливал глаза, я чудом увернулся от дерева, нас бросило вбок – в просветах между деревьями блеснул пруд.

— Держись! – заорал я. Новенькая завизжала.

Еще немного – и мы бы плюхнулись в воду, но нас спас тополь. Ну как спас… Холодильник врезался в ствол и лопнул, как перезрелый арбуз, – в воздух взлетел салют из разноцветных упаковок. Мы с Новенькой кубарем покатились по земле.

Бутерброд падает маслом вниз, кошка – на лапы, а Новенькая всегда оказывается сверху. Я лежал на спине, бережно обнимая девичье тело, вокруг падали мороженки, Новенькая хохотала и месила ногами воздух, словно продолжала бежать, юбка задралась, демонстрируя белые кружевные трусы.

— Ты живой? – опомнилась она.

— Угу.

— Мог и не отвечать, я чувствую, – сказала она, поерзав.

Потом мы ходили среди деревьев и собирали мороженки, как грибы. Пару упаковок пришлось даже выловить из воды. Мы закинули все в холодильник, где сохранилась корка белого льда, и Новенькая стала плясать вокруг, словно пещерный человек, ликующий над тушей поверженного мамонта.

— Обожаю тебя! – выпалила она.

— И я тебя.

Она взмахнула сложенным зонтиком и сказала:

— Встань на одно колено.

Я повиновался с удивлением – обычно я вставал на оба! Новенькая напустила на себя торжественный вид, зонтик поочередно коснулся моих плечей.

— Посвящаю тебя в рыцари-хуицари, – провозгласила Новенькая. – Клянешься ли ты служить мне верой и правдой и выполнять все мои приказания?

— Клянусь, моя королева, – сказал я, бросаясь ей в ноги.

Она захихикала, прыгнула сверху, и вместе мы свалились на землю.

— Какая же ты охуенная, – прошептал я, втягивая запах ее волос, как пылесос.

— Лучший комплимент, что я слышала!

Долго не могли выбрать ни одной мороженки – глаза разбегались. Попробовали винное и отложили, расхохотавшись. Никакого виноградного или винного вкуса – обычный розовый пломбир с запахом перегара. Пришла очередь фирменных "баунти" и "сникерсов", которые я никогда не покупал, потому что дорогие и маленькие. Вот они оказались весьма и весьма, или, как выразилась Новенькая, белиссимо. Мы объелись, мороженое восстановило силы и превратило жару в ласковую благодать.

Когда Новенькая бросила в рот последний кусочек "марса", выяснилось, что "марс" был единственный.

— Ну вот, – вздохнул я. – Не успел попробовать.

— Не проблема, – невнятно сказала Новенькая с набитым ртом. – Иди скорей сюда!