Книга Волчий клан 2, страница 33 – Валерий Муллагалеев

— Понял…

В их словах был смысл. Я сейчас находился в незавидном положении.

Ядро Ярости, ограниченное серебряными наручами и чувствующее, что я обездвижен, поскуливало и скреблось, словно пес, просящийся на улицу. Мол, почему нельзя погулять? Почему дверь закрыта? Как так?

Я не терял времени зря. Осмысливал пережитый в живом сновидении опыт и искал практическое применение.

Я чувствовал, что открыл для себя пятую форму, но пока представлял ее смутно.

В шаманском сне, который мне так любезно устроил Аверий, все происходило по-настоящему. Все те волки находились во мне как мысли или эмоции, многочисленные, разные, но подчиненные единой воле.

Моя воля, в свою очередь, управляла Ядром, которое было для этих волков сакральным светилом, указующим путь.

Оставалось только всё это скомпоновать в четкий образ, чтобы явилась новая, пятая форма. В обычном состоянии я мог превратиться максимум в третью, но не в четвертую — огромный астральный волк требовал слишком много Ярости и пока был доступен только в полнолуние. Что уж говорить про пятую форму.

Однако сейчас я имел все шансы просто не дожить до полнолуния.

Нельзя откладывать! Хрена с два я встречу Челищева безоружным, связанным по рукам и ногам!

От этих мыслей Ядро встрепенулось и зарычало. Предвкушая бой, кровь и победу, оно начало вращаться. В конечности потекла Ярость, но отхлынула, наткнувшись на серебро, заметалась болезненными вихрями. Ядро недовольно заурчало и притихло.

Да, превратиться под влиянием серебра невозможно, однако в моем представлении пятая форма и не требовала изменений тела. Не хватало лишь Ярости, ее требовалось очень и очень много.

Я начал подпитывать Ядро злостью и агрессией.

Итак, Челищев придет прямо сюда. Это враг. Но Ядро отзывалась на его образ слабо, он был слишком абстрактным — какой-то чернокнижник, насоливший Державе и преследующий волколаков так же, как почти любой маг. Гад, с которым я не сталкивался лично, который не угрожал мне напрямую.

Я прикрыл глаза и сосредоточился. Что еще вызывает у меня агрессию?

Вспыхнул образ трибун. Пестрая масса людей, улюлюкающая, тыкающая в сторону арены тысячей пальцев, словно огромный и скользкий слизень, ощерившийся отростками. Окровавленные волколаки внизу — им на потеху. Вонь пивных отрыжек, пота и дешевых духов по случаю выходного дня…

Тупые твари! Злость поднялась горячей волной.

Я подхватил ее и — перенаправил.

Эти люди не просто так ненавидят волколаков и с упоением над нами потешаются. Их к этому долго и целенаправленно вели. А кто стоит за Ареной? «Кровавый цирк графа Челищева» — напоминает вывеска.

Вся злость на безликие трибуны хлынула на Челищева. Ядро встрепенулось и засветилось красным светом, запульсировало сильнее, как сердце перед выходом на ринг.

Этого было недостаточно.

Отвратительные волколаки-маргиналы, благодарно жрущие мясо за победы на Арене и больше ничего не желающие. Я рассказывал им то, что узнал о Ярости, но натыкался на стену непонимания.

Сигмар вспоминал о Волчьих князьях, что когда-то основали Державу, объединив сотни малых племен, и правили ей много столетий. А здесь — погасшие глаза, холодные сердца.

Волколаки пали низко. В этом есть вина каждого из них, но кто стал общей причиной? Маги.

Ядро с готовностью зарычало. «Не спеши», — сказал я. Хотя в большинстве своем маги и гады, но бывают разные. А вот намерения Челищева более чем однозначны. Это он сделал пленных волколаков такими.