Книга Волчий клан – 4, страница 66 – Валерий Муллагалеев

Он молча поставил на стол бутылку водки «Императорская». Взгляд был красноречивый.

Я рассмеялся.

— Присаживайся, дружище, рассказывай. Сам видишь, дела не ждали.

Репей сел в кресло и выдержал пару секунд, предвкушая собственный рассказ.

Под такое дело я распорядился принести в комнату закуску, среди которой были ядреные соленые огурцы, рыжики в сметане и копченое мясо.

Репей разлил водку по стопкам — уже не торопясь, зная, что разговор неизбежен.

Мы выпили не чокаясь. Не за упокой, просто было не до церемоний. Захрустели огурцами, пахнущими укропом и чесноком.

Репей шумно выдохнул и взялся за бечеву на кожаной папке. Развязывал медленно, с удовольствием — так фокусник тянет время перед тем, как сдернуть платок с перевернутого цилиндра. Четыре дня он хранил эту историю, и теперь не собирался отдавать ее задешево.

— Ты, Георгий, меня за чем посылал? — спросил он.

— Найти, кто заказывает оружие на севере.

— И я их нашел. Нашел тех засранцев, которые подставили меня! У них идеальное прикрытие… но! Но я смекнул и раскусил их. — Он потер ладони. — Попались как котята. Можно брать тепленькими, Георгий!

— Я в тебе не сомневался, дружище.

Он похлопал ладонью по папке.

— А я, знаешь, сперва думал: дело гиблое. Где ж их искать, паршивцев? Север большой, лесов много, в каждом овраге по кузне. Можно всю жизнь бегать.

— И?

— И я не стал бегать, — сказал Репей с нескрываемой гордостью. — Я считал.

Он распахнул папку, в которой лежали бумаги, и провел ладонью как по колоде карт. Бумаги разошлись по столу веером.

Я отодвинул тарелку с закуской и пробежался по ним взглядом.

Накладные. Счета. Выписки из конторских книг в криво очерченной таблице. Листы с колонками цифр, исчерканные карандашом. Ведомости подвод.

И наконец карта губернии, по которой тянулись линии — красные, синие, черные, — и все они сходились в одной точке. Там виднелся жирный след от карандаша и дырка — видимо, Репей в ликовании стучал карандашом, пока не сломал грифель.

Я смотрел на это и понимал: я в нем не ошибся.

Это было досье — такое, какое в моей прошлой жизни собирали следователи, когда месяцами сидели над распечатками звонков и выписками по счетам. Виден был цепкий и масштабный ум.

— Смотри сюда, — сказал Репей, ведя толстым ногтем по одной из линий. — Порох — это что? Селитра, сера, уголь. Уголь где угодно. Серу везут с юга. А селитру надо делать, и много. Ее варят из навоза, из земли с конюшен. Вонь стоит на три версты, так что такое производство хрен спрячешь.

— Значит, решили не прятать вовсе, — кивнул я.

— Именно! — Репей ткнул мясистым пальцем в карту. — Вот тут, в Чаусовом урочище, стоит кожевенный двор. Старый, еще при прежнем хозяине строенный. А селитра, она и при выделке кож нужна. Так вот, в том году этот кожевенный двор попёр в гору, аж свою селитроварню открыли. Официально — для дубления кож. Вот только кож они выделывают столько же, сколько и раньше, а селитры у них вчетверо больше, чем надо.

Он перевернул лист. Лицо было хитрое, от глаз остались лишь черные щелочки.

— А ружье — это что? Ствол, замок, ложе. Ложе-то любой столяр выстрогает. Замок посложнее, но рукастый кузнец сделает. А вот ствол — это не шутки. Тут сверловка нужна, иначе говно получится, а не винтовка. Длинная сверловка, точная, с допуском в волосок. Для этого нужны станки. Хорошие, заморские, каких в Державе на пальцах перечесть.