Книга Волчий клан – 4, страница 63 – Валерий Муллагалеев

— Отчасти. Отойдем на пару слов…

Мы отошли к обочине, где нас никто не мог услышать. Переселенцы продолжали запрягать лошадей.

Сначала Яровеев слушал молча, но когда я перешел к делу, то вскинул подбородок и спросил, не рехнулся ли я.

Я выдержал его взгляд и продолжил говорить. Когда я закончил, он нахмурился и бросил взгляд мимо меня. На свои обозы, на солдат, на убранный с дороги шлагбаум, на Аникина, который прихлебывал чай и улыбался.

Я чувствовал, как в голове Яровеева поворачиваются те же шестеренки, что провернулись и у меня пять минут назад.

Наконец Яровеев посмотрел на меня долгим взглядом. А затем сделал то, чего я не ожидал: приложил руку к сердцу и степенно поклонился.

— Не ошибся я, — сказал он. — Ехал поглядеть, каков ты, Лютиков. Поглядел.

Без лишних слов он развернулся и пошел к обозу.

Я шагал обратно, а за моей спиной всё приходило в движение. Переселенцы запрягли всю скотину, фургоны заскрипели, снимаясь с места.

И двинулись на восток, туда, откуда приехали.

Я вошел на пост по центру дороги, словно шлагбаум был открыт лично для меня.

Первым очнулся офицер. Он замахал руками и бросился вперед. Он ничего не понимал, но знал одно: что-то пошло не по плану, а это всегда плохо.

— Ваше благородие, — выпалил он, глядя на меня как на единственного, кто может что-то прояснить. — А куда они?

— Домой.

— Дык это… мы ж пропускаем!

— Спасибо, — сказал я. — Не надо.

Солдаты у шлагбаума переглядывались с совершенно обалделыми лицами. Но они привыкли к бессмысленной работе и вскоре вернули шлагбаум на место. Надо, значит, надо, такова жизнь.

Аникин медленно поставил чашку на стол.

Улыбки на его лице больше не было.

— Извольте объясниться, Лютиков, — сказал он.

— Не изволю, — сказал я.

Я запрыгнул в бричку и скомандовал:

— По коням!

Рюмин, Ратибор и Репей едва успели занять свои места, и мы поехали обратно.

Через версту-другую пришлось сделать остановку — по инициативе Ратибора.

Он дернул кучера за плечо, заставляя натянуть удила, спрыгнул на землю. Лицо у него было красное, глаза горели.

Я вздохнул и тоже спустился.

— Ты чего натворил⁈ — заорал Ратибор, размахивая руками. — Лютиков! Они же пропустили наших… Ты на кой хрен завернул людей Яровеева⁈ Это… предательство!

Я ударил коротко и без замаха.

Ратибор упал, тут же вскочил, ошарашенно на меня уставился. Из носа текла кровь — я не сломал его, но разбил, точно соразмерив силу удара.

— Вы… вы… — растерянно проговорил Ратибор.

— Субординация, — объяснил я. — Ты витязь Волчьего клана или увалень на деревенской разборке?

Слово «витязь» потрясло его. Он перевел дыхание, вытер нос, только сейчас заметив, что окровавлен.

— Прошу прощения, Георгий Владимирович.

— Кто ты? — потребовал я.

— Витязь…

Я кивнул.

— Тебе нужно учиться себя контролировать, Ратибор. Без управления своей яростью ты не сможешь стать волколаком.

— Я… понял. Я научусь.

— Иначе и быть не может. Тебя ждут великие дела. А теперь — марш в бричку.

Мы продолжили путь.

Сейчас Ратибор начальник домашней охраны. Молодоват и горячеват еще для такой должности, но, во-первых, охрана мне нужна как козе баян, во-вторых, парень обучится на моих глазах. Тот же Игорь его поднатаскает, втолкует что-то из воинской науки, пока здесь.

Про Волчьего витязя я сказанул не ради красного словца. Да, до этого еще очень далеко, да Ратибор еще сопляк и дурень, но главное, что в нем есть огонь. И это можно направить в правильное русло.