Книга Волчий клан – 4, страница 3 – Валерий Муллагалеев

— Скорее проклятие, чем дар, — сказал я.

— Он бы не стал таким, если бы ее не искалечили! А почему? Потому что это не вписывалось в их таблицы. Это они превратили дар медиума сначала в проклятие, а потом в… смерть.

Игорь сделал три яростных строевых шага, впечатывая подошвы в землю, а затем пинком отшвырнул камень. Совсем как в тот день, когда узнал, что я стал волколаком.

— Ебучий Магический Сенат, — резюмировал он. — Дедуля профессор, старый импотент, поставил ей стену в голове, запер ее с древней ведьмой… Сука… И род ее хорош, блядь. Вылечили дочку, сохранили графский титул. Молодцы. Маги… со своими регалиями, правилами. Всегда знают, что правильно, а что нет. Да, ваше сиятельство⁈ — Игорь тыкнул пальцем в сторону Рюмина.

Рюмин подошел широкими шагами, похожий на циркуль. Я уже напрягся, ожидая, что он сказанет под горячую руку что-нибудь очень неподходящее, однако Рюмин не произнес ни слова. В его руке появилась бутылка с прозрачным содержимым, он ткнул ее в грудь Игорю.

Игорь рефлекторно схватил бутылку, невесело усмехнулся:

— Заморский шнапс. Вот твой ответ, маг? Полагаешь, это что-то исправит?

— Притупит боль прямо сейчас, — сказал Рюмин. — Пей, офицер.

И все. Ни рассуждений, ни утешений, ни его фирменной желчи, от которой у нас чесались кулаки.

Игорь отвинтил крышку и приложился к горлышку, запрокинув бутылку. Его кадык дернулся несколько раз. Запахло спиртом, анисом и мятой. Бутылка опустела наполовину. Игорь крякнул и приложил кулак к губам, на глазах его выступили слезы — от шнапса, конечно же.

Я коротко кивнул Рюмину. Он отошел, закурил, глядя в темноту. Я поглядел вслед и подумал, что это была последняя бутылка в его запасах. Он тащил ее через всю пустошь, берёг крепкое пойло до последнего — и отдал не задумываясь.

Значит, все-таки живой человек, а не философское чучело.

— Знаешь, чего я хочу? — произнес Игорь совсем тихо. — Чтобы она родилась простой. Без дара, без рода, без всей этой ебанины. Горожанка какая-нибудь. Пусть бы даже сельская деваха, мне все равно. Жили бы спокойно в Родниках…

Он не договорил.

— Тогда она была бы другой, — сказал я.

Игорь вскинулся.

— Что?

Ох не люблю я эти разговоры, но сейчас надо сказать. Я взял у Игоря бутылку шнапса и тоже пригубил, разделяя его боль. Шнапс обжигал горло и тут же замораживал его мятой — словно рану прижигаешь.

— Она была бы другой, — повторил я. — Не той Владой. Ты полюбил женщину, которая двадцать лет держала в себе древнюю ведьму и не давала ей выйти ценой своих чувств. Все, за что ты ее любишь, оттуда. Ее злость, ее горделивость, язык этот змеиный. Убери проклятие — и получится другая женщина. Может, и славная, но другая. Ты бы и не посмотрел на нее. Одна из тех баб, что танцевали с тобой на балу.

Он смотрел на меня и молчал.

— Думаю, она это понимала, — добавил я. — Поэтому и отпустила ремень.

Игорь до скрипа стиснул зубы, на гладко выбритых щеках заиграли желваки. Потом медленно кивнул.

— Да, Георг. Она была особенной.

Я не стал уточнять, что все женщины в том или ином смысле носят в себе свою ведьму. Владе лишь не повезло с масштабом.

Странно, но я понимал ее, как понимает волколак, имеющий дело с усмирением своей ярости. Влада тоже была оборотнем, только другого вида. Может, потому и терпеть не могла волколаков? Потому и стала жертвой магов?..