Книга Волчий клан – 4, страница 10 – Валерий Муллагалеев

— Гибель города, — прошептал Терехов, вцепившись мне в рукав. — Ваше благородие, он говорит о катаклизме.

— Заготовка семь готова наполовину, — повторил гигант. — Кто мастер?

Я дернул уголком рта. В прошлой жизни я видел собаку, которая три года приходила на автобусную остановку, где ее оставил хозяин. Приходила каждый день, ложилась на одно и то же место и смотрела на пассажиров.

Безногий голем на конвейере вдруг вздрогнул.

Мы уставились на него, но он ничего не сказал и замер — теперь окончательно.

— Спроси про Аскольда, — негромко сказал Игорь у меня за спиной.

Точно.

— Послушай меня, — сказал я громко и раздельно. — Сюда приходил человек. Недавно. Живой человек, маг Земли. Ты его помнишь?

Гигант зашевелился. Раздался скрип, из трещин посыпалась пыль.

— Приходил, — сказал он. — Не мастер. Смотрел. Трогал. Говорил со смотрителем.

— Что за смотритель?

— Голем, что смотрит за порядком. Человек говорил громко. Приказывал. — Гигант сделал паузу. — Смотритель не ответил. Не тот голос. Не та печать. Не тот ключ. Человек ушел.

— Просто ушел? — переспросил я.

— Рукой махнул. Молвил слово плохое. Ушел.

В зале повисла тишина.

Первым ее нарушил Терехов:

— Позвольте, я правильно понимаю? Господин Каменский пытался подчинить одного из големов и не сумел?

— Выходит, так, — сказал я.

Терехов снял очки и принялся протирать их.

— Господа, это нонсенс! Изготовление голема — это… это вершина. Понимаете? В Державе на это способны единицы! Аскольд Владигорович весьма талантлив, он сделал Третьяка. Как он мог махнуть рукой на эту мастерскую после одной попытки⁈ Это же сокровище для любого мага Земли…

— Потому что спешил, — сказал Рюмин.

Он стоял в клубах табачного дыма, привалившись к колонне, и смотрел на шеренги големов с непонятным выражением.

— Вот именно, — кивнул я. — Его амбиции больше, чем армия големов.

Где-то внизу таилось то, в сравнении с чем сотни древних големов — это мелочь, не стоящая траты времени. Я вспомнил слово, которое уже всплывало в разговорах. Змиевластие. Родовой дар Каменских, который считали угасшим вместе с Героическим веком.

— Это не големы, — сказал я. — Это цветочки.

Раздались размеренные тяжелые шаги. Мы повернулись на звук.

В нашу сторону двигался голем. Глаза у него, в отличие от конвейерного гиганта, не погасли и полыхали дымчато-белыми огнями. Он был выше Третьяка на голову и шире в плечах. Когда он приблизился, я заметил на его теле выдавленный чешуйчатый узор.

— Обнаружен ярый, — сказал голем.

Голос был чистый и совершенно безразличный, как у писаря, зачитывающего протокол.

— Здрасьте, — сказал я.

— Указ Совета от четыреста сорок первого года. При обнаружении ярого в пределах города — уничтожить. Исключений не предусмотрено.

Он двинулся вперед.

— Оглянись вокруг, — повысил я голос. — Нет больше ни Совета, ни города.

— Приказ не отменен, — сказал голем.

Ну разумеется. Требуется прохожий майор, который прикажет мальчику оставить пост.

Голем-смотритель неторопливо двигался в нашу сторону.

— Рюмин, скажи ему, — предложил я. — У Аскольда же получилось.

— Что-то мне подсказывает, что у него в отряде не было волколаков, — усмехнулся Рюмин, но попробовал убедить голема остановиться.

— Дом Огня власти не имеет, — ответил смотритель на его приказы.