Книга Волчий клан – 4, страница 24 – Валерий Муллагалеев

На стенах, прямо по древним барельефам, углем были начерчены какие-то алхимические знаки. Столбцы символов, формулы, таблицы. Кое-где линии шли поверх друг друга, стертые и переписанные заново.

У каменного стола было обжитое пространство. Котелок, спальник, посуда. Вокруг громоздились книги, некоторые из которых были явно взяты в Атрагосии. К столу был прислонен здоровенный посох из золотистого металла, широкое навершие обвивали змеи.

Так мог бы выглядеть кабинет того, кто ночует на работе.

Аскольд усадил нас вокруг огня, который горел в древней чаше. Налил крепкого чаю в наши кружки.

По удачному стечению обстоятельств он принял меня за коллегу, мага Земли, и я не спешил разубеждать его.

Установилось некоторое доверие, однако не лишенное напряжения. Аскольд понимал, что мы не могли не заметить распятую девушку.

Я не поднимал эту тему.

Мы оба знали, что я видел, но говорить начали об экспедиции, о том, как поживает граф. Я видел перед собой человека сильного, целеустремленного, но доведенного до исступления своими делами. Нервного. Он был готов сорваться в любой момент.

Его доверие было хрупким, как первый лед на реке. Тогда как нам позарез надо на тот берег.

Эх. После всего, что он натворил, я бы угандошил урода. Но ситуация.

Когда с формальностями было покончено, Аскольд спросил прямо:

— Отца интересовал я или кладка змия?

— И то, и другое, — сказал я.

Он усмехнулся.

— Я жив и в добром здравии, чего не скажешь об остальной экспедиции. Кладку я нашел. И не только кладку, барон.

В его голосе прорезалась гордость:

— Я нашел взрослого. Веками он спал в огненном озере, пока академические крысы писали в своих трактатах, что порода змиев вымерла.

— Живой змий, — пролепетал Терехов.

— Он дремлет, — снисходительно ответил Аскольд, словно гладил собаку, дрожащую от грома.

— И чем вы занимаетесь? — спросил я, кивнув на стены с расчетами.

Аскольд самодовольно усмехнулся.

— Отец прислал вас на подмогу, верно?

— Это так.

— Прекрасно. — Он рывком поднялся и хлопнул в ладоши. — Тогда пойдемте, помощники.

Мы все вместе спустились вниз, к магматическому озеру.

Жара стала невыносимой. Пахло серой и раскаленным камнем. Озеро мерно булькало, словно дышало.

Чуть выше на берегу была круглая ложбина с остекленевшими стенками, а в центре ее на кучке мелкого песка лежало яйцо — величиной с хорошую дыню, с перламутровым отливом.

Яйцо было живым, горячее камней, нагретых близостью магмы.

— Одно, — сказал Аскольд. — Всего одно уцелело. Остальные окаменели, я нашел четыре пустышки.

Никто из нас не сказал ни слова, потому что слова были излишни.

Аскольд смотрел на яйцо не мигая.

— Барон, — сказал он, не отрывая взгляда. — Я третью неделю не могу выспаться, у меня уже руки трясутся, а расчеты никак не сходятся. Нужен свежий взгляд. Какова, по-вашему, магическая концентрация в яйце?

— Что вы от меня хотите? — уточнил я.

Аскольд нахмурился.

— Здесь подойдет обычное заклинание Каменного Резонанса.

Он повернулся ко мне и стал ждать.

Соврать было нельзя. Показать нечего.

— Аскольд Владигорович, — сказал я, — в начале нашего знакомства возникло недоразумение. Я не маг Земли.

Он шагнул ко мне. Заглянул в лицо, в темные стекла очков, за которыми ничего не разглядеть. Я ощутил магическое касание — будто легкий ветерок пробежал.