Книга Мифы близкого будущего, страница 94 – Джеймс Грэм Баллард

Но по каким-то причинам сейчас их не было. Когда я шел обратно вдоль кромки фабричных руин, наткнулся на товарищей из лагеря. Вместе они обсуждали лучший маршрут через рисовые поля в Шанхай. Они обыскали несколько домов и теперь сидели на грудах разбитой посуды с бутылками рисового пива. Мне почему-то вспомнились лагерные слухи – дескать, прежде чем сдаться, японцы непременно вырежут всех гражданских пленных.

Я оглянулся на дорогу до лагеря, извилистую и недружелюбную. Водонапорная башня и трехэтажные бараки будто росли прямо из земли. Лагерь когда-то был китайской средней школой. Нас привезли туда ночью, и я никогда прежде не видел его снаружи. Его унылые интерьеры стали неотъемлемой частью моей жизни, а теперь вот что-то поменялось.

Краем уха я слушал разговор других беженцев. Помимо инженера и владельца автомастерской, там были двое австралийских моряков и бармен из гостиницы. Я почему-то был уверен: они просто слепы к той опасности, что нас подстерегает, – оставаясь с ними, я никогда не найду своих родителей. Их целью было нажраться как можно больше – в десятке сел, пролегших между здешней местностью и Шанхаем.

И верно, едва минуло пять минут с той поры, как я оставил их и побрел обратно к лагерю, стал слышен рокот мотора японского военного грузовика, шедшего из деревни. Вооруженные солдаты жандармерии в кузове охраняли ту самую пятерку – инженер, механик, моряки, бармен, сидят рядком у стенки, лица пепельно-серые, взгляды затуманены, как у лунатиков. Моряк-австралиец поднял взгляд от связанных запястий и уставился на меня, будто не понимая, кого видит.

Я продолжил идти в сторону лагеря, но грузовик все равно остановился, поравнявшись со мной. Солдаты не сказали мне ни слова, не сделали даже знака подняться на борт, но я и так уже понял: вернуться в лагерь нам не дадут.

Внезапное предчувствие смерти захлестнуло меня – не собственной, нет, но всех этих других людей.

Три следующих дня мы провели в жандармских казармах, прикрепленных к военному аэродрому, где несколько сотен союзных экипажей, сбитых во время воздушных налетов на Шанхай, были выстроены в попытке отвратить американцев от бомбардировок ангаров и взлетной полосы. Жестоко с нами не обращались – японцы нами больше не интересовались, все их внимание меланхолично сконцентрировалось на небесах, рассекаемых американскими самолетами. В наш лагерь уже закинули помощь – цветные парашюты, как было видно из окна казармы, опускались где-то за водонапорной башней.

Война очевиднейшим образом закончилась, и, когда сержант жандармерии покинул камеру и приказал нам выйти на площадь, я решил, что нас выпустят через ворота аэродрома. Вместо этого нас посадили в тот же самый грузовик, что доставил нас сюда, и повезли под конвоем до ближайшей железнодорожной станции, которая служила военным депо на линии Шанхай – Нанкин.

Я первым спрыгнул из кузова на землю и оглядел разрушенные станционные постройки – прекрасно понимая, что последний поезд проходил здесь где-то месяца два назад. Если не считать самолетов над нами, пейзаж оставался пустынным – как в день нашего неудавшегося побега. По сторонам был раскидан военный сор: ржавеющие остовы грузовиков, автозаки, куда сваливали изношенные шины. Землю бороздили линии противотанковых рвов, бегущие по направлению к небольшому футбольному стадиону в стороне от дороги; тут же, у входа в станционное здание, был укрытый протекающими мешками с песком блокгауз. Китайцев нигде не было – исчезли, будто решив наконец оставить нас довольствоваться собственными ресурсами, которых хватило бы дотянуть до какого-нибудь довольно-таки бесславного конца.