Книга Мифы близкого будущего, страница 57 – Джеймс Грэм Баллард

Тем не менее, выйдя из машины через час, Холлоуэй уже начал примиряться с масштабом и характером городского пейзажа, в который свалился с неба. Повсюду изобилие вывесок – ненасытной металлической флоры, неухоженной и бесконтрольной. Грубый асфальт и бетонные улицы, напоминавшие мощенные, обсаженные цветами дорожки Гарден-Сити, проложенные по элементарным технологиям силовые кабели и вентиляционные шахты – во всем ощущалась анархическая мощь протоиндустриального общества, более близкого к массивным консольным мостам и паровым машинам великой викторианской эпохи, чем к сложившемуся у Холлоуэя образу двадцатого столетия.

В миле к северо-востоку береговую линию Залива подчеркивали вытянувшиеся в ряд ржавеющие краны. Пройдя боковыми улочками, можно было всего за час добраться до рухнувшегося висячего моста, пересечь канал, переплывая от одной секции к другой, и уже к вечеру быть дома. Без лишних раздумий Холлоуэй повернулся спиной к берегу, кранам и ржавеющим грузовым судам. При всей очевидной угрозе сгрудившиеся вдалеке небоскребы предлагали бóльшую безопасность и защиту, чем пасторальный мир Гарден-Сити с его добрыми фермерами и инженерами. Где-то среди этих высоток – на самом верхнем этаже, в этом он не сомневался – находилась квартира, в которой жили мать и отец. Что касается возможных тревог дедушки и бабушки по поводу безопасности внука, то они – и в этом Холлоуэй тоже не сомневался – прекрасно знали, куда он отправился.

Холлоуэй перелез через надломившийся фюзеляж планера. Глядя на обломки, он думал о том времени, тех месяцах, что потратил на его постройку. Лежащий у основания зеркала планер напомнил ему тело отца, вытянувшееся под солнечным отражателем на пепелище дома.

— Ну же! Забудь! – воскликнул Холлоуэй и, перепрыгнув через хвостовой стабилизатор, побежал по улице. Запрыгивая и выпрыгивая из машин, вопя про себя, колотя по крышам кулаком. Он шел домой.

Солнце плыло над Заливом, и длинные улицы квартал за кварталом уводили его дальше и дальше, в сердце города. Офисные здания и жилые дома вырастали на глазах, однако центр города оставался все так же далеко. Но Холлоуэй не спешил – ему было интересно. Нервозность и беспокойство ушли. Любопытство поглотило все остальное. Он пробегал мимо осевших на спущенных колесах автомобилей, перескакивал с одной стороны улицы на другую, если что-то бросалось в глаза. Многие магазины, бары и офисы остались не запертыми. В парикмахерском салоне – настоящей пещере Аладдина с хромированными вещицами, зеркалами, тысячами ярких флаконов и бутылочек – Холлоуэй садился во вращающиеся кресла и нахлобучивал парики, гримасничая перед пыльными зеркалами. В пустынном универмаге он заблудился в лабиринте меблированных комнат, каждая из которых выглядела как сцена, обставленная в стиле почти полувековой давности. Синтетические шторы и ковровые материалы со сложными узорами не имели ничего общего с незатейливыми тканями и шерстяной одеждой Гарден-Сити домашней выработки.

Холлоуэй бродил между потемневшими декорациями, прохаживался по призрачным спальням и столовым. Полежал, поглаживая стопку покрывал, на большой кровати, украшенной резьбой. Больше всего забавляло ощущение исчезнувшего, ощущение не столько визуальное, сколько тактильное.