Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
Эти трое вторглись в мой фильм невольно. Тем временем Хелен может находиться где угодно – с Радемекерсом, или торговцем антиквариатом, или даже с издателем комиксов, если мадам Фрадье отправилась на пляж. Я вожусь с треногой, собираясь поточнее навести объектив, как вдруг Хелен появляется снова – стоит в центре гостиной англичан. Босиком, сунув руки в карманы моего белого халата, она разговаривает с Лоренсом, красивым белокурым бухгалтером, на котором ничего нет, кроме крошечных плавок, обтягивающих его внушительное мужское достоинство. Но где же его жена? Может, в бассейне отеля или спряталась от меня за опущенными жалюзи спальни и поддерживает их разговор через открытую дверь? Сбитый с толку этим странным свиданием, я готов остановить камеру, как вдруг Лоренс и Хелен обнимаются. У меня перехватывает дыхание, но их поцелуй – лишь невинное чмоканье в щечку. Хелен взмахом руки выхватывает у него журнал и шагает в коридор. Через тридцать секунд, пока Лоренс расхаживает по гостиной, поглаживая пах, Хелен вновь появляется в нашем номере. После секундной паузы она оставляет дверь приоткрытой. Ее действия спокойны и неторопливы, однако похожи на конспирацию. С болезненным облегчением я ощущаю могучую эрекцию еще до того, как в гостиную почтительно входит крепко сложенный ирландский фармаколог и запирает за собой дверь. 14:42 Мечтательное забытье – смесь боли, похоти и, прежде всего, детской ненависти, – в котором обиды и унижения целой жизни стали частью этой неразрешимой конфронтации страха и страсти, потребности и нежелания посмотреть в глаза василиску – сексуальности Хелен… все это смягчено логикой крупного плана, геометрией балконов и матовым блеском журнала мод на белой простыне, пугающей способностью объектива свести все к одному кадру. Теперь в окошке видоискателя гостиничный номер. Кажется, будто я не далее чем в трех футах от ближнего из двух балконов наблюдаю за Хелен и ее любовником, словно театрал в первом ряду партера. Они так близко, что я даже готов к тому, что они вот-вот вовлекут меня в свой диалог. Все еще одетая в мой махровый халат, Хелен, как ни в чем не бывало болтая, расхаживает по гостиной, как будто демонстрирует покупателю некий новый предмет бытовой техники. Фармаколог сидит на белой пластмассовой кушетке и с видимым удовольствием ее слушает. Я наблюдаю такую естественную небрежность, едва ли не безразличие, что с трудом верится, что эти двое вот-вот начнут совокупляться на моей кровати. У «съеденной» объективом комнаты отсутствует глубина, а две фигуры с каждым мгновением имеют все более абстрактное отношение друг к другу, а также к прямоугольным формам кушетки, стен и потолка. В этом контексте возможно практически все что угодно. Их движения – это серия уравнений поз, которые наверняка имеют некое иное значение, нежели кажется на первый взгляд. Мужчина откидывается на спинку кушетки, Хелен же скидывает с себя мой халат и, стоя перед ним голышом, показывает на оставленные бретельками потертости. 14:46 В первый раз, скользнув по балкону, объектив камеры вступил в пределы нашего гостиничного номера. Я не далее чем в паре шагов от ирландца – тот в данный момент раздевается возле кровати. Моему взору предстает мускулистое тело того типа, который раньше никогда не привлекал Хелен. Она, голая, сидит на биде в ванной комнате, – ее хорошо видно в открытую дверь, – ковыряет ноготь на ноге и задумчиво таращится на резиновый напольный коврик. |