Книга Мифы близкого будущего, страница 102 – Джеймс Грэм Баллард

В последний момент, когда они были всего в двадцати футах, я затаился в темноте, среди лежащих вповалку тел, пристроившись между монахиней и старухой. Мухи куда-то улетели, и я мог слышать тяжелые шаги мародеров и звуки их оружия. Пребывая во мраке, в кругу мертвых, я наблюдал, как они остановились у грузовика, заглянули в кузов, прикрыв носы руками. Простояв у нашей братской могилы еще несколько минут, они вернулись в деревню. Всю ночь, пока они бродили от дома к дому, вышибая двери и ломая мебель, я оставался среди трупов. К рассвету двое мародеров, китаец и американец, пришли и стали обшаривать карманы мертвых. Уставившись в небеса, я слушал их близкое тяжелое дыхание, чувствовал их руки на моих бедрах и ягодицах.

На рассвете, когда они отбыли на своих моторизованных сампанах, мухи вернулись. Я наблюдал восход солнца сквозь темные леса сахарного тростника. Когда золоченый диск коснулся меня своим теплом, я встал, полный сил, и с величайшим почтением стал возвращать тела в кузов.

Больше я не пытался отделаться от них. Более того, я полностью отождествил себя с ними, даже породнился. Осторожно проезжая через пейзажи войны и ее последствий, минуя бесконечные каналы и бесчисленные заброшенные деревни, разбитые дороги и сожженные рисовые поля, я старался не тревожить покоящихся за моими плечами пассажиров, не доставлять им лишних неудобств – ведь именно они спасли меня от мародеров. Следуя направлению западного течения реки, этому единственному уцелевшему в мертвом мире азимуту, я думал о том, что потерял ощущение времени, и о том, что в некотором смысле я был теперь представителем своих мертвецов, их делегатом-выдвиженцем, лидером нового порядка, который следовало принести в мир. Я знал, что ныне должен провозгласить миру о том, что мои спутники были не просто мертвыми, а последними из всех мертвых и что скоро всей планете будет дана новая, беспрерывная жизнь, которую они заработали своей жертвой для нас.

То, что чувство голода более не было властно надо мной, лишь укрепило мою веру. Я выглянул из кабины грузовика и оглядел широкие тростниковые поля, зная, что их урожай более никогда не потребуется, – земля могла быть отныне спокойно вверена требованиям моих мертвых товарищей.

Утром, после кратковременной грозы, убравшей американские самолеты с неба, я достиг берега реки. Некогда здесь, среди причалов и набережных маленькой японской военно-морской авиабазы, шли ожесточенные бои. В селе за базой обнаружились неглубокие колодцы со сваленными на дне винтовками, а из-под сводов уцелевшей пагоды все еще торчала нетронутая зенитка. Все жители бежали, но, к моему удивлению, я обнаружил, что был не одинок.

В рикше, что была оставлена на центральной площади села, сидели бок о бок пожилой китаец и ребенок – девочка лет десяти, которую я принял за его внучку. На первый взгляд они выглядели так, будто наняли рикшу за несколько часов до этого и приехали сюда, чтобы посмотреть на битву со стороны – как и я. Остановив грузовик, я вышел из кабины и подошел к ним, оглядываясь вокруг в поисках их вещмешков.

Когда я приблизился, девочка самостоятельно выбралась из рикши и пассивно застыла рядом с ней. Теперь я увидел, что ее дед не был простым зрителем – он был тяжело ранен в бою. Большой осколок, прошивший насквозь борт рикши, торчал у него из бедра.