Книга Наследник Тумана. Том 2, страница 125 – Сергей Карелин

Под водой что-то двигалось. Мара вставала у бойницы и смотрела наружу. Впереди появлялась тень крупного зверя, скользившая поверх воды, после чего рябь уходила к стенам.

Каждый раз связь с рысью становилась напряженнее.

«Хватит. Отдохни», — попросил я.

«Они снова подойдут».

«Тогда еще раз отпугнешь. Не держи постоянно».

Она послушалась, но недовольно шевельнула ушами.

«Хозяин тоже устал. Плохо слышит».

И правда: Клим уже второй раз спрашивал, обходить ли торчащую из воды балку.

— Слева, — ответил я в рацию. — Только медленно, рядом с ней яма.

Алена подвинулась, освобождая мне место на краю сиденья.

— Сядь хоть ненадолго. Ты уже еле держишься.

— Отсюда плохо видно.

— Тогда обопрись. Я тебя подхвачу, если качнет.

Я уперся бедром в спинку и позволил себе немного расслабить ноги. Мила лежала рядом с закрытыми глазами. Когда машину толкнуло, она поморщилась, но не проснулась. Или сделала вид, что не проснулась. Федор проверил повязку и снова сел возле нее.

Дальше ехали почти без разговоров. Временами Клим сообщал о препятствии, я поправлял направление. Хотелось пить, но бутылку я брал только во время остановок, боясь пропустить очередное изменение нити.

Огоньки Леры стали светить ровнее не сразу. Сначала я просто заметил, что стены видны дальше прежнего, затем под колесами снова захрустел мусор. Вода осталась позади. Тоннель пошел вверх, и Мара наконец легла у перегородки, положив голову на лапы.

«Путеводная нить» стабилизирована

До выхода из опасного участка — ориентировочно 3,2 км

Уровень угрозы снижается

Я перечитал сообщение и только после этого нажал кнопку рации.

— Внимание, до выхода примерно три километра. Держим темп. Без остановок. — Я повернулся к водителю.

— Понял. — В голосе Семена послышалось облегчение. — Все слышали? Последний рывок.

Машины ускорились, бетон под колесами стал более сухим. Поменялся и текст на табличках на стенах:

«ВЫХОД 7».

«ТЕХНИЧЕСКИЙ СЕКТОР».

«МОСКОВСКИЙ УЗЕЛ».

Когда впереди показался слабый серый свет, я почувствовал, как внутри поднимается странная смесь усталости, злости и надежды. Мы действительно сделали это.

— Койот, — тихо окликнул Семен.

— Да?

— Я не шутил.

— Про что?

— Про разговор после Москвы.

Я посмотрел на дрожащую золотую нить, уходящую к выходу, на Алену и спящую Мару, на Милу с белым лицом и перевязанным плечом.

— Сначала доберемся до нотариуса, — сказал я. — Потом поговорим.

Броневики вырвались из тоннеля в серое утро нового дня. Впереди была Москва.

Дмитрий Александрович Волконский презирал страх. Страх был уделом людей вроде Сергея — шумных и вспыльчивых, вечно мечущихся между яростью и паникой. Страх заставлял человека суетиться, говорить лишнее и принимать решения, о которых потом приходилось жалеть.

А вот плохие новости он считал итогом того, что кто-то не справился с порученной ему работой, и некомпетентность раздражала его гораздо сильнее, чем возможная опасность. Сейчас это раздражение медленно превращалось в холодную ярость.

Он стоял у письменного стола в своем кабинете и смотрел на то, как огонь жадно пожирает сухие поленья. Но несмотря на жар камина и толстые ковры на полу, ему было холодно.

На столе лежала карта Московской области, но это была не простая дорожная схема, а подробная оперативная карта, испещренная пометками, красными линиями, маленькими флажками и аккуратными карандашными крестами. И все они были расположены между Рязанью и Москвой.