Книга После моей смерти началась месть, страница 96 – Марина Исайр

Исолда Морвен. Нарушение признано. Расплата начата.

Я даже не была уверена, смотрю ли на это глазами или мне просто показывают то, что происходит в ту же секунду далеко от меня. Видение длилось всего несколько ударов сердца, но я успела почувствовать главное: ключ не просто признал меня хранительницей. Он подтвердил, что договор откликнулся, а кровь Вейров приняла решение окончательно.

Когда каменная ниша снова проступила перед глазами, я поняла, что всё ещё стою на коленях перед коробкой, сжимая ключ в руке. Светящийся терновник по-прежнему обвивал моё запястье, а маленький белый ворон теперь сидел у основания большого пальца, будто сторожил серебро в моей ладони.

— Элиана? — голос Каэля прозвучал уже совсем близко и заметно жёстче. — Что произошло?

Я медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе обычный голос.

— Он признал меня, — сказала я и осторожно закрыла крышку коробки свободной рукой. — И показал, что в столице договор откликнулся тоже.

— Что значит откликнулся?

Я повернулась в тесной нише так, чтобы видеть полоску света за портретом.

— На подлиннике и на оттиске появилась надпись, — ответила я, всё ещё чувствуя у запястья тёплое свечение терновника. — Исолда Морвен. Нарушение признано. Расплата начата.

Несколько мгновений за стеной было тихо.

Потом Каэль произнёс:

— Тогда возвращайтесь немедленно.

Я подняла лампу, прижала ключ к ладони и ещё раз посмотрела на маленького белого ворона, сидевшего у моей руки, как живую печать признания.

— Да, — сказала я уже тише. — Пожалуй, теперь у нас действительно нет ни одной лишней минуты.

К третьему часу заседания Грейвс уже знал имена тех, кто предал короля Эдмара Аларда, тех, кто пока только собирался это сделать, и тех, кто намеревался сохранить верность ровно до того мгновения, когда станет ясно, какая сторона победит. Последних оказалось больше всего. Они сидели на скамьях старых домов, переговаривались с соседями, поправляли родовые цепи и старательно избегали смотреть на возвышение, где король выслушивал рассуждения о незаконности собственной власти. Ещё утром многие из них уверяли дворцовую канцелярию в неизменной преданности Алардам, но к вечеру Исолда Морвен успела напомнить одним о повышенных налогах, другим — о землях, переданных короной соперникам, а третьим просто пообещать, что новый порядок окажется щедрее прежнего.

Сама Исолда сидела за столом просителей так спокойно, словно не собиралась отстранить правящую династию, а пришла уладить спор о границах двух поместий. По правую руку от неё расположились представители южных домов, традиционно тяготевших к Морвенам, по левую — трое членов коронного совета, ещё недавно считавшихся людьми короля. За ними сидели офицеры, заявившие, что присягали законной короне, а не имени Алардов, и несколько лордов, которые не верили ни в древние клятвы, ни в родовую магию, зато прекрасно верили в должности, освобождавшиеся после переворотов.

Исолда не объединила их общей верой. Она предложила каждому собственную причину желать падения Эдмара, и Грейвс невольно признавал, что в этом заключалась её главная сила. Человека, защищающего убеждения, можно заставить усомниться, однако человек, уже подсчитывающий будущую выгоду, начинает бояться только одного — что перемены произойдут без него.