Книга После моей смерти началась месть, страница 83 – Марина Исайр

— Командир...

Лютый сразу уловил интонацию. В ней не было испуга, не было даже тревоги. Только растерянность человека, который увидел нечто совершенно непонятное. Он пришпорил коня и быстро подъехал ближе. Несколько человек уже спешились и молча смотрели себе под ноги, не решаясь ни заговорить, ни сделать следующий шаг.

Лютый тоже перевёл взгляд на дорогу.

На влажной земле отчётливо отпечатались следы копыт. Совсем свежие, с ещё не осыпавшимися краями, они выглядели так, словно были оставлены всего несколько минут назад. Машинально проследив их направление, он вдруг почувствовал, как по спине медленно пробежал холод. Следы уходили не туда, куда двигался отряд. Они тянулись им навстречу.

Не веря собственным глазам, Лютый опустился на одно колено и коснулся пальцами влажной земли. Он внимательно рассмотрел отпечаток, задержав взгляд на каждой детали. Размер совпадал. Подкова была той же формы. А на внешнем краю отчётливо виднелся небольшой скол, который он прекрасно помнил ещё при планировании отъезда, когда кузнец предлагал заменить подкову гнедому мерину, шедшему третьим в колонне.

Ошибиться было невозможно.

Лютый медленно поднялся и ещё раз посмотрел сначала на следы, затем на собственный отряд, словно надеясь найти хоть какое-то разумное объяснение. Но никто не произнёс ни слова, а по лицам его людей стало понятно, что каждый уже пришёл к тому же выводу, что и он сам.

Навстречу им уходили следы их собственных лошадей. Так, будто всего несколько минут назад этот же самый отряд уже проходил здесь.

До рассвета оставалось совсем немного, поэтому мы всё же позволили себе короткую передышку. Люди занялись лошадьми, проверили оружие и перевязки, Мира ещё раз осмотрела раненых, а Кассиана посадили отдельно под охраной, не снимая с него пут. Никто не говорил о полноценном отдыхе — все понимали, что вторая группа уже могла быть далеко впереди, однако ехать дальше в том состоянии, в котором мы оказались после нападения, было бы ещё глупее.

Я почти не спала. Сидела у остывающего костра, смотрела, как сереет край неба, и то и дело переводила взгляд на Каэля. Он тоже не отдыхал так, как следовало бы человеку после серебряных цепей. Если не учитывать того, что Мира буквально заставила его хотя бы несколько минут провести сидя, а не на ногах. Стоило ей отвернуться, как он уже снова начинал что-то обсуждать со своими людьми, проверять дорогу или отдавать распоряжения. К рассвету я окончательно убедилась, что если Каэля не остановить силой, то понятие «покой» он воспринимает исключительно как занятие для других.

Как только стало достаточно светло, чтобы уверенно различать дорогу, мы снова двинулись на север.

Кассиан ехал впереди под охраной двух людей Каэля и дяди, со связанными за спиной руками и таким выражением лица, будто пленение было всего лишь неприятным недоразумением, которое скоро исправят. Я почти не смотрела в его сторону. Ещё несколько часов назад меня наверняка занимало бы, что он думает, почему решился на нападение и насколько далеко готов зайти, но сейчас все эти вопросы отступили куда-то на второй план, потому что Каэль держался в седле слишком прямо. И именно это беспокоило меня сильнее всего.

Я уже успела понять, что чем хуже ему становилось, тем меньше он позволял себе показывать слабость. Даже после того как с него сняли серебряные цепи, он отказался от помощи, самостоятельно поднялся с земли, проверил людей и даже успел отдать несколько распоряжений, пока Мира не поймала его за здоровую руку и не сообщила, что ещё одно геройское движение она расценит как личное оскорбление. Каэль посмотрел на неё так, словно собирался возразить, однако спорить всё же не стал, и только тогда я увидела, насколько сильно побледнело его лицо.