Книга После моей смерти началась месть, страница 67 – Марина Исайр

— Значит, ключ там.

— Не в зале, — медленно ответил Адриан. — За портретом есть проход, который никогда не открывался для меня. Твой отец оставил ключ в месте, куда мог войти только признанный хранитель.

Наверху прогремел ещё один удар, затем послышались шаги.

Каэль появился в проёме с обнажённым мечом. На рукаве была чужая кровь, лицо оставалось спокойным, но тени за его спиной двигались слишком быстро.

— Дом очищен, — сказал он. — Трое задержаны, остальные ушли через старый водосток. Они искали нижний архив и договор.

Я протянула ему письмо.

Каэль быстро прочёл, после чего поднял взгляд на Адриана.

— Сколько до северного дома?

— Если менять лошадей и не останавливаться надолго — около половины дня.

— Значит, выезжаем сейчас.

— Во дворце начинается кризис, — напомнил Грейвс, появившийся за ним. — Принц Ренан потребует объяснений, а слухи нужно опровергать до вечера.

— Без ключа любое опровержение станет словами против слов, — ответила я.

Поверенный замолчал.

Сверху продолжал гудеть потревоженный дом. Где-то работали люди Каэля, уносили раненых, допрашивали захваченных, собирали оброненные знаки и оружие. В городе уже спорили о праве Алардов на корону. Во дворце, вероятно, собирался совет. Кассиан наверняка знал, что Ливия провалилась, а Исолда впервые перестала ждать и нанесла открытый удар.

План, который восемь лет назад привёл меня на плаху, больше не скрывался в чужих спальнях и семейных письмах.

Я посмотрела сначала на пустой тайник, а потом на письмо отца, и смысл его последних действий вдруг стал пугающе ясным. Он успел вынести ключ из дома и спрятать его подальше от тех, кто уже шёл за ним. Успел защитить наследие Вейров, запутать следы и оставить мне возможность однажды его найти. Только самого себя спасти уже не успел.

— Отправьте Ренану сообщение, — сказала я. — Пусть не открывает коронное разбирательство без нас и не показывает копии договора никому из совета.

— Он спросит, куда вы уехали, — заметил Грейвс.

— На север.

Пока в доме Вейров заколачивали разбитые окна, перевязывали раненых и торопливо готовили лошадей, в другой части столицы уже решали, как далеко позволить Элиане уехать.

Старый особняк возле Королевского сада выглядел почти мирно. За высокими окнами горел ровный свет, слуги говорили вполголоса, а экипажи проезжали мимо закрытых ворот, не задерживаясь и не привлекая внимания. Лишь хозяйка дома не разделяла этого спокойствия. Она сидела возле камина, опустив левую руку на подлокотник кресла, и смотрела, как под кожей проступает тонкая красная линия.

Первый шип появился вскоре после возвращения Элианы Вейр с севера.

Исолда не сразу связала боль с Терновым договором. Несколько дней она объясняла её усталостью, потом приказала проверить защиту дома, сменила лекаря и даже уничтожила все настойки, которые готовились без её личного надзора. Но обычная болезнь не оставляла на запястье рисунок разорванного тернового круга, а вместе с болью не приносила воспоминания о событиях, которые ещё не наступили.

Видения приходили обрывками и исчезали прежде, чем их удавалось выстроить в правильном порядке. Исолда видела серое небо над площадью, Элиану возле плахи, белого ворона и Каэля Ардена, который пробивался сквозь стражу. Иногда перед ней возникал принц Ренан с побелевшими губами, а возле его ног катился опрокинутый кубок. Затем картины сменял почерневший Терновый договор, и шипы смыкались уже вокруг её собственной руки. Договор показывал ровно столько, чтобы наказание нельзя было принять за случайность.