Книга После моей смерти началась месть, страница 16 – Марина Исайр

Теперь понимала: Исолда Морвен не тратила силы на нелюбовь. Она изучала, взвешивала, проверяла, где у наследницы Вейров тоньше кожа и как быстро там появится трещина.

— В первой жизни она редко появлялась рядом, но каждый её приезд что-то менял. Сначала мелочи. Кассиан просил меня не носить кулон за ужином. Потом Рован начинал говорить о доверенностях. Потом лекарь приносил новую настойку.

Каэль стал неподвижным.

— Она видела настойки?

— Не просто видела. Однажды она сказала, что слабая кровь нуждается не в жалости, а в правильном надзоре.

Адриан тихо выругался.

Я провела пальцем по имени на бумаге.

— Я думала, она презирает меня как неподходящую жену для сына. Слишком северную. Слишком вейровскую. Слишком неудобную.

— А теперь? — спросил Каэль.

Я подняла глаза.

— Теперь думаю, что она с самого начала смотрела не на жену Кассиана. Она смотрела на замок, к которому сын должен был подобрать руку.

В кабинете стало тихо.

Адриан мрачно сказал:

— Исолда Морвен всегда знала семейную историю лучше собственного мужа.

— Значит, она могла знать и про ключ.

— Могла. И если кто-то из Морвенов помнил, что отказ Эдрика был добровольным, а не вынужденным, то это она.

Каэль посмотрел на записку с разорванным терновым кругом.

— Тогда это похоже на её ход. Не буквальный почерк. Именно ход. Она не нападает первой. Она кладёт перед человеком дверь и смотрит, войдёт ли он сам.

Я сжала перо.

— В первой жизни я входила.

— Теперь? — спросил Адриан.

Я посмотрела на имя Исолды ещё раз.

— Теперь сначала посмотрю, кто держит дверь с другой стороны.

— Значит, она, — сказала я. — Или кто-то рядом с ней.

— Возможно, — ответил Каэль.

Я посмотрела на него.

— Я всё ещё ненавижу это слово.

— Я всё ещё считаю его полезным.

Адриан провёл рукой по лицу.

— Если вы двое закончили брачный спор, вернёмся к заговору.

В кабинете стало так тихо, что даже Томас у двери кашлянул в кулак.

Я медленно повернулась к дяде.

— Какой спор?

Каэль смотрел в окно с лицом человека, который предпочёл бы сейчас оказаться на войне.

Адриан даже не смутился.

— Тот, который вы ведёте глазами с тех пор, как я вошёл.

— Дядя.

— Что?

— Ещё одно слово, и я отправлю вас пить чай с Селестой.

Это подействовало. Адриан помрачнел.

— Жестоко.

— Я учусь у семьи.

Каэль тихо, почти неслышно, выдохнул смешок. Я не посмотрела на него, но запомнила.

— Они забрали моё имя, потому что имя Вейр держит договор. Они лишили меня права на родовую землю, потому что хранитель не должен быть изгнан из собственного рода. Они обвинили меня в преступлении против короны, потому что ключ связан с короной. Они ослабили мою магию, чтобы печать не защитила меня на суде.

С каждым словом в комнате становилось холоднее, но я больше не дрожала. Это уже не было воспоминанием о казни, от которого хочется проснуться. Это было дело. Схема. Перечень действий, сделанных против меня. А дела, как любил говорить отец, нужно не оплакивать, а разбирать до последней подписи.

— И они просчитались, — сказал Адриан.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что они казнили тебя раньше, чем заставили пробудить кровную печать и закрепили за Морвенами хранение полного ключа. Внешнее железо они получили, но вторая часть осталась недоступной.