Книга Беспощадная Игра, страница 22 – Джо Бреннер

Джош верил в меня. Подталкивал вперёд, заставлял становиться лучше, даже когда я сам в себе сомневался.

А когда получил работу в «Рейне», забрал меня с собой.

Вместе мы построили команду.

Нет, не просто команду.

Семью.

Я был обязан ему всем.

И всё же, глядя на Авиву, которую по-прежнему удерживал в объятиях, я на мгновение усомнился в собственной правоте.

По её щекам катились злые слёзы. Она смотрела на меня с такой неподдельной яростью, что мой безошибочный, как мне всегда казалось, внутренний детектор лжи вдруг замолчал.

А что, если я чего-то не знал?

Нет.

Чушь.

Она лгала. Просто эта девушка слишком сильно сбивала меня с толку.

Я прекрасно знал, что существуют тренеры, которые злоупотребляют властью и домогаются своих спортсменов. Но Джош не был одним из них.

За все годы он ни разу не прикоснулся ко мне неподобающим образом. Даже намёка не допустил.

А вот Ашер всегда был угрюмым, озлобленным и скрытным. Я никогда не понимал, что у него на уме.

Неудивительно, что его грёбаная сестра оказалась такой же.

— Отпусти меня, — повторила Авива, возвращая меня к действительности.

И мне действительно следовало её отпустить.

Но я не мог.

Несмотря на всю её ложь, несмотря на попытку уничтожить мою команду, я по-прежнему хотел её.

Это желание сводило меня с ума.

Я не мог забыть ни её отчаянного сопротивления, ни слёз, ни того, что произошло между нами в раздевалке. Даже запах яблок и мёда, смешавшийся с потом и страхом, казалось, навсегда въелся в память.

Я ещё никогда не испытывал подобной одержимости.

Словно во мне жили два совершенно разных человека.

Один был жестоким, жадным собственником, который хотел наказать её за предательство. Заставить пожалеть о том, что она вообще посмела приблизиться к моей команде.

Другой испытывал странное, почти нелепое желание защитить её. Уберечь от всего, что могло причинить ей боль.

Даже от самого себя.

Я подавил этот порыв.

Какая к чёрту защита?

Я не собирался становиться её спасителем.

Я хотел сломить её сопротивление.

И собирался добиться своего.

— Значит, так, — произнёс я. — У тебя два варианта. Первый: я сообщаю тренеру, что ты незаконно проникла на арену. Он вызывает полицию, тебя арестовывают, и ты лишаешься стипендии. В личном деле появляется отметка, которая может перечеркнуть всё твоё будущее. Прощай, учёба. Прощай, карьера.

Я выдержал паузу.

— И это ещё не всё. Я позабочусь, чтобы весь университет и весь хоккейный мир узнали, как твой брат пытался шантажировать тренера. Поверь, в НХЛ подобные истории не любят.

— Тебе никто не поверит, — возразила она.

Я усмехнулся.

— Ещё как поверят. У тебя нет доказательств. Только твоё слово против моего. Этот университет меня обожает. Весь город за нас горой. А ты кто? Чужачка, которая решила разрушить наши шансы на Frozen Four. Как думаешь, кому поверят? Тебе и твоему братцу-неудачнику или Джеку Хеттрику Фельдману?

Её плечи поникли.

Она прекрасно понимала, что я прав.

Поэтому я продолжил:

— Но есть и второй вариант. Я ничего не рассказываю Дженсену и не звоню в полицию. А взамен ты будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Где скажу. Без возражений.

— Ни за что.

Господи, ну и женщина.

Я угрожал разрушить её жизнь, а она всё равно смотрела на меня с вызовом.

Невозможно было не восхититься такой стойкостью.