Книга Беспощадная Игра, страница 109 – Джо Бреннер

— Да?

— Наверное, я слишком редко тебе это говорю, но я горжусь тобой, сынок. Ты стал именно тем мужчиной, каким, я всегда знал, ты способен стать. Не забывай, что для тебя действительно важно.

Последние сомнения исчезли.

Этот человек всегда заботился обо мне.

Давал мне возможности, которых больше никто не давал.

Вытащил из кошмара, в котором я жил, когда всем остальным было на меня плевать.

Он не был насильником.

Он просто старался поступать правильно.

В отличие от меня.

Авива

Когда я проснулась, Джека рядом уже не было.

Мы уснули в его кровати, и всю ночь он крепко прижимал меня к себе. Одна его рука обнимала меня за талию, а другая покоилась между моих ног, собственнически накрывая ладонью мою киску.

Я должна была чувствовать себя в ловушке.

А вместо этого чувствовала себя в безопасности.

И теперь, проснувшись без него, должна была испытывать облегчение.

Но почему-то испытывала лишь разочарование.

Почистив зубы его щёткой, я кое-как собрала растрёпанные после сна и секса волосы в небрежный пучок на макушке, натянула одну из его толстовок и спустилась вниз.

Меня мучила жажда. И отчаянно хотелось кофе.

А потом...

Чёрт его знает.

Мой мозг ещё толком не проснулся.

Я поспешно миновала столовую, изо всех сил стараясь не вспоминать всё то смущающее и одновременно чертовски горячее, что там происходило, и направилась на кухню.

Айзек сидел за кухонным островом, уткнувшись в телефон.

Заметив меня, он поднял голову.

— Доброе утро. Кофе?

Я ожидала неловкости, но он вёл себя совершенно непринуждённо. Словно ничуть не удивился, обнаружив меня здесь.

Или, может, у Джека постоянно какие-нибудь девушки спускались по утрам на кухню в поисках кофеина.

От этой мысли у меня болезненно сжался желудок.

Словно прочитав мои мысли, Айзек произнёс:

— Знаешь, ты не первая девушка, которую я вижу в этой толстовке...

О господи.

— ...но первая, которой он позволил бы её оставить себе.

О.

Облегчение нахлынуло такой мощной волной, что я едва не покачнулась.

Это не должно было ничего для меня значить.

Но значило.

— Кофе. Да, спасибо, — наконец выдавила я.

Айзек кивнул, поднялся и налил мне чашку из кофейника.

— С чем пьёшь?

— С овсяным молоком. Но могу и чёрный, если у вас нет...

Он подошёл к холодильнику и распахнул дверцу.

— Джек на днях купил. Сам он такое никогда не пьёт, так что, полагаю, это для тебя.

Облегчение сменилось приятным теплом.

А следом пришло недоумение.

Да, между нами с Джеком явно что-то изменилось. Но откуда он вообще знал о моей непереносимости лактозы?

И почему позаботился о том, чтобы даже у него дома я могла пить кофе так, как привыкла?

Неужели он действительно относился ко мне настолько серьёзно?

Айзек добавил в чашку овсяное молоко, протянул её мне, а сам прислонился к закрытому холодильнику, скрестив руки на груди.

— Значит, Авива Голд.

— Ага.

— Имеешь какое-нибудь отношение к нью-йоркским Голдам?

Вот же чёрт.

Когда погибли наши родители, семья Голд даже не попыталась помочь нам с Ашером.

Богатая, скрытная, замкнутая и, вполне возможно, связанная с криминальным миром манхэттенская династия не желала иметь с нами ничего общего.

Впрочем, это было взаимно.

— Дальние родственники, — уклончиво ответила я. — А ты откуда вообще знаешь о Голдах?

Он ухмыльнулся.