Книга Близнецы из кристалла, страница 32 – Гарриет Манкастер

— Ты можешь сбрызнуться этим зельем как духами, – сказала Урсулина. – И каждый, кто окажется рядом с тобой, будет верить любому твоему слову, пока будет обонять его запах.

— Похоже, это действительно хорошее зелье, – сказала Виктория-Стич и, обхватив руками колени, с воодушевлением подумала о походе в Подземелья. Подземельями называли особое хранилище, где висклинги держали остатки кристаллов, из которых они родились. Виктория-Стич была там только дважды: один раз она ходила туда с няней за осколком алмаза для изготовления звёздочки на конце своей волшебной палочки, а второй раз – за маленькой алмазной крошкой, которую вживили в стебель её цветка, чтобы он мог летать и никогда не увядал.

— Тебе понадобится совсем немного, – сказала Урсулина. – Не забывай, что запас твоего родного кристалла ограничен: если он исчерпается, взять его больше будет негде. Тем и плоха магия зелий, что на неё приходится тратить этот порошок.

— Знаю, – сказала Виктория-Стич. – Но большинство висклингов не тратят и половины его за всю свою жизнь! А когда они умирают, его остатки идут на строительство и поддержание пограничной стены.

— Верно говоришь, большинство висклингов, – сказала Урсулина с лукавым огоньком в глазах, и Виктория-Стич невольно задумалась: а сколько, интересно, собственного порошка Урсулина уже успела растратить?

Ближе к вечеру, на который был назначен выпускной бал, Селестина и Виктория-Стич приводили себя в порядок в комнате Виктории. День они провели в своём Бурьянном округе, выдержав немыслимо долгую официальную церемонию, на которую им всем пришлось надеть мантии и островерхие шапочки в цветах Чернильной академии. Нянюшка Эвелина пришла взглянуть на них, а потом сводила их попить чаю с пирожными, не забыв прихватить с собой счёт, чтобы позже предъявить его властям к оплате.

— Как же хорошо, что всё это закончилось, – сказала Виктория-Стич, натягивая полупрозрачные чёрные чулки, усыпанные сверкающими бриллиантиками. – Всё, больше никакой школы! Никогда!

— Ты ведь и так уже перестала туда ходить! – заметила Селестина, надевая платье бледно-карамельного цвета, украшенное блёстками в виде звёздочек и золотой пылью. – Так какая тебе разница?

— Всё равно, можно считать это концом эры, – сказала Виктория-Стич, многозначительно глянув на Селестину. – Ты ведь переезжаешь в Чароручье.

— Да, знаю, – кивнула Селестина. Она подошла к кровати и уселась рядышком с сестрой. – Может, поедешь со мной? – спросила она. – Для меня невыносимо, что мы будем жить отдельно друг от друга.

— Я ещё не решила, – ответила Виктория-Стич, пожимая плечами. – Хотя я в любом случае скоро окажусь в Чароручье. Мы обе там будем. Будем жить в королевском дворце, как полагается принцессам! – Она уверенно улыбнулась, приподняв уголки вишнёво-красных губ. Глаза её сияли искренней надеждой и радостным нетерпением.

Селестина улыбнулась в ответ, хотя на душе у неё было тревожно.

— Слушай, я всё ещё не понимаю, с чего ты решила, что мы будем жить во дворце, – сказала она. – Может, ты мне всё-таки расскажешь, что с тобой творится? Как бы я хотела, чтобы мы больше делились друг с другом всем, что происходит у нас в жизни, как это было раньше!

Виктория-Стич пристально поглядела на Селестину, и у той вдруг возникло чувство, словно они снова оказались вместе внутри своего родного кристалла, окружённые невидимыми алмазными стенами.