Книга Горицвет, страница 46 – Диана Чайковская

— Встану благословлясь, пойду перекрестясь, – зашептал Андруш, вскидывая голову, – найду тропку к солнцу, вырвусь из пустыни, из топи, из лап ведьминских, и ничто не станет мне преградой. Аминь!

В спину будто вонзили нож. Андруш согнулся и застонал от боли. Застыла и Горяна, явно не зная, то ли бежать изо всех сил, то ли хватать его и спасать. Тысячи тонких лезвий впились в шею, в ноги, зашипели. Он чуть было не провалился в топь – но Горяна вовремя поймала за плечо.

Марево пошло волнами. Казалось, боль и усталость поглотили их обоих – всё, можно не биться в чужих когтях, вот-вот сдавят и растерзают. Андруш прижался к Горяне, стараясь укрыть. Хоть и ведьма, а всё-таки девка, жалко, если пропадёт. Они стали единым целым и застыли каменной глыбой посреди бесовского вихря. Мимо пролетали твари, пытались цапнуть, да без толку.

Еще волна – и топь лопнула, провалилась в черноту, сменяясь ровной ниткой-тропкой посреди золотистого поля. Неужели им удалось вернуться?

Горяна отстранилась и задышала часто-часто, словно пытаясь избавиться от жаркого болотного воздуха. Андруш побрёл вперёд. После склизкой зеленоватой грязи простая дорога напоминала чуть ли не рай. По бокам вился молочный дымок, а в нём угадывались лица – девок, старух, молодцев, дедов. Видимо, такова участь уверовавших в демонов.

Через треть лучины впереди выросла развилка. Три дороги – и громадный тёмный дуб без листьев, с толстыми ветками, что напоминали то ли руки, то ли лапы, тянувшиеся к серому небу. На ближайшей к ним сидел ворон, здоровый, с широким клювом и глазами-бусинами. Как только Горяна и Андруш подошли, он заговорил:

— Стоит дуб-верторуб, а на дубе том сидит птица-верторица, и никто не переступит – ни чужак, ни ясна госпожа!

— Это ещё почему? – возмутилась Горяна.

— Сидит девка, да во лжи, от самой себя бежит, – ворон стрельнул очами в неё. – Что-то вьёт, да криво-косо, госпожу свою не просит.

— Тебя Айнэ-пряха послала, да? – Она помрачнела. – Если так, то лети прочь! – И схватилась за рукав. Видать, там она припрятала травы.

— Стражник Див сам за себя! – Его аж передёрнуло. Раскрылись крылья, задрожали перья. – Вьётся время, льётся свет, главной пряхе служит век!

— Вот и выведи к живым, – буркнула Горяна. – Даром, что ль, тут сторожишь? Помоги не утонуть, укажи нам верный путь.

Ворон успокоился – сложил крылья, перепрыгнул на ветку повыше и проскрипел:

— Прямо пряха, слева смерть, справа – что должно гореть, только там три сотни бед, все пройди – и будет свет.

— И не врёшь? – нашёлся Андруш. Ох, как ему не хотелось доверяться очередной твари!

Ворон отвернулся, показывая, что отвечать не собирается. Горяна же низко поклонилась ему и пошла направо. С тяжёлым сердцем и сомнениями пришлось идти следом.

— Залатаешь старый шов, – бросили им в спину, – станешь Яра госпожой! Войны-ниточки сплетёшь, а потом все оборвёшь!

Плечи Горяны дрогнули. Андруш не стал спрашивать. Захочет – сама расскажет. В конце концов, он одинаково исповедовал витязей, признавших Господа, и тех, кто отказывался верить, но желал выговориться и облегчить душу. Из сердца лилась молитва, переплетённая с заговором. Почему? Откуда? Он не понимал.

«Встану, благословлясь, пойду, перекрестясь». – Андруш призадумался над этими словами. Они относились к Господу, хотя больше походили на бормотание ведьмы. Наверное, сказывалась сила иномирья. Всё-таки мёртвые здесь сильнее живых.