Книга Сторона теней, страница 84 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Обещай мне, что с ней ничего не случится!

— Пашка, друг мой, ты совсем забыл, что меня не существует. Я не могу с ней ничего сделать. Да я и не собирался.

После этих слов Пашка сел на стул, безвольно опустив руки на колени, и часто-часто задышал. Я подождал, пока его дыхание станет нормальным и продолжил беседу.

— Смотрел вчера футбол?

Пашка кивнул и тут же мотнул головой.

— Так да или нет?

Он снова кивнул.

— Пенальти был вообще не по делу, – сказал я, – чистейшая симуляция! За это нужно давать жёлтую, а не назначать пенальти… Ты же видел, как он нырнул в штрафной? Его даже никто не трогал.

Пашка поставил локти на колени и опустил лицо на ладони.

— Да не расстраивайся ты так, – попытался приободрить его я. – У нас ещё есть шансы на выход из группы. Уверен, что в ответном матче мы их порвём.

Пашка молчал. Я решил сменить тему разговора.

— Через неделю обещали снег, не спеши переобуваться в летнюю резину, хорошо? Да и вообще, будь аккуратнее за рулём. На дорогах в последнее время столько идиотов… Весна, сезонное обострение. Кстати, что там в итоге произошло?

— Где?

— У тебя какие-то проблемы были с машиной. Вроде бы не заводилась.

— Генератор, – еле слышно произнёс Пашка.

— И что? Отремонтировали или новый купил?

— Новый купил.

— Молодец. Теперь заводится?

Плечи Пашки вдруг затряслись. Сквозь ладони, прижатые к лицу, послышался тихий всхлип. Молодой здоровый мужик сидел на стуле и растирал по своим щекам слёзы и сопли. Это было довольно неприятное зрелище, но я уже привык, я видел это не впервые.

— Пашка, ну ты чего? Перестань. Чего ты опять нюни распустил? Ты из-за футбола расстроился?

— Зачем ты… Зачем ты издеваешься надо мной? – сквозь всхлипы прошептал он.

— Да брось ты, Паш. Мы же просто разговариваем, что такого? Я же тебе говорил – меня, кроме тебя, больше никто не слышит.

Пашка убил меня два года назад в обычной уличной драке. Была ночь, мы шли навстречу друг другу и, как водится, не поделили тротуар. Оба были выпившие, поэтому драка началась почти сразу… За все эти годы мы часто разговаривали с ним на эту тему, и он так и не смог ответить – зачем он достал нож и ткнул меня им в грудь. Говорит, что был пьяный и не понимал, что делает. Я ему верю. Наверное, так бывает.

Моё тело так и не нашли. Не нашли и Пашку. Только мы с ним знаем, где оно. Два года я прошу его рассказать моим родственникам обо мне, а он боится. Говорит, что его посадят, а у него жена и сын. Переживает, что им без него будет тяжело. Вот такой он заботливый, этот Пашка…

— Паш, я пойду, а ты подумай, ладно? Кто знает, похоронят меня по-человечески, мать успокоится, может, и перестану я тебе надоедать. Ну, а если нет, то после следующего матча обязательно загляну. Посидим, поговорим. Да и перестань ты ныть. Я тебе точно говорю – мы их порвём!

Виктор Романович придирчиво осмотрел сервированный стол, разгладил ладонью морщинку на белоснежной скатерти и щелчком пальца сбил с неё соринку. Сполна насладившись натюрмортом, он кивнул, дав самому себе добро на начало праздничного ужина, и водрузил на стол бутылку красного вина – будто бы воткнул знамя в крышу штаба побеждённого врага. Вино было дорогое, но Виктор Романович решил не экономить на алкоголе, ведь сегодня был знаменательный день – ровно двадцать лет назад он разочаровался в жизни.