Книга Сторона теней, страница 61 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Милая, тебя звать-то как? Меня вот Своятой кличут.

Девчонка уж успела на одну шкуру улечься, а другой завернуться. Буркнула сонно:

— Дарёной мамка нарекла.

К непомерному счастью Свояты, остаток пути до Овражья дорога сама ложилась под копыта и колёса. И ни людей лихих, ни нечисти какой не повстречалось, лишь облезлая лиса однажды Бурку напугала, выскочив из чащи непонятно зачем. Иные путники тоже не попадались, а уж на дружину княжескую, случайно нагрянувшую в эти края, и надеяться не приходилось.

Дарёна дрыхла до самого вечера, тихонько посапывая позади и ворочаясь под шкурой. Своята даже осмелел – вдвоём не так страшно было, всегда хорошо, когда рядом душа живая, да хоть бы кот какой, но если человек, даром что девчонка, то совсем уж сподручнее. И забылось почти, как он сам же девчонку за нечистую принял и струхнул сперва. Теперь мысли о той встрече казались нелепыми и постыдными. Пожалуй, решил он, вот эту часть рассказывать родным не стоит. А малая вряд ли поправлять старшого станет.

К Овражью дотелепались к сумеркам – солнце сползало за виднокрай, окрашивая небесное полотнище в цвет спелых яблок. Миновали речку Крапивную, что несла воды на юг, чрез много верст вливаясь в широкий Днепр. Замерцали впереди огни, потянуло дымком, родным домом, и Своята вконец взбодрился. Растолкал легонько Дарёну, подмигнул весело:

— Проснись, красавица! Дома мы. До темноты успели, я уж не чаял. Сейчас набьём брюхо, ты погодь! Знаешь, какие моя Малуша калачи печёт? А супец каков? Ох, наедимся!

Дарёна не ответила, по-детски протёрла кулачками глаза, огляделась.

Тележка обогнула тын, закатилась к первому двору. Под колёса с лаем бросился чей-то ражий пёс, но, словно почуяв домашних, угомонился и побежал по своим, собачьим делам. Стучал топор о полешки, где-то бабы горланили песню, пролетела рядом стайка голозадой детворы.

— Что за деревня, тятенька?

Своята расправил плечи, выдал с придыханием, прямо с любовным трепетом:

— Овражье родимое. Здесь уродился, здесь и помру.

Почудилось или девчонка ойкнула, отшатнулась?

— Так… Что ли, большая деревня-то?

— А то! Да сама увидишь к завтрему. Не то, что у… Хм. Большая, в общем.

Заехав во двор, Своята первым делом кликнул старших сыновей и велел разгружать тележку. Хотён и Богша явно готовились засыпать тятьку вопросами, но, увидав незнакомую хмурую девчонку и услыхав непривычно суровый отцовский тон, рты захлопнули и спешно принялись за поклажу. Смекнули на ходу: необычное что-то расскажет отец, как время будет, токма подождать немного надо.

Своята помог Дарёне слезть с телеги, подхватив её под мышки, повёл за руку в избу. По пути усердно кумекал, как бы всё это представить Малуше. Понятно, что потом наедине всё выложит да ещё и приукрасит, но при девчонке особо не разойдёшься.

Дарёна топала молча, её ладошка постоянно выскальзывала из Своятиной лапы, будто ненароком, но казалось, словно само прикосновение к чужой руке ей неприятно. Странная.

Углядев муженька с чумазой девкой под ручку, Малуша чуть на лавку не осела. Глаза как плошки, хотя попервой хотела в объятья метнуться, но порыв прошёл. На румяном от печного жара лице читалось недоумение.

У Свояты все объясненья из башки мигом вылетели.

— Тут, эта… Вот.

Он отпустил Дарёну и легонько подтолкнул её в спину. Девчонка неохотно шагнула.