Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 67 – Ева Кофей, Хель Сорго

— Да, правильно… — становится он собранным и серьёзным, и поднимает её на руки, чтобы помочь вылезти из воды. — Ложись спать. Могу спеть для тебя, убаюкать…

— Нет, ну нужно! — смеётся она. — Не здесь!

— Хорошо. А знаешь, я, пожалуй, тоже посплю… Рассвет скоро, поздно уже для меня.

— В смысле? — валится она на кровать. — Когда я пришла, было десять вечера или около того.

— Я ведь, — улыбка становится смущённой и при этом нахальной, — забрал тебя на недолго в свой мир… Не хотелось, чтобы ты так быстро ушла, и я… Просто с тобой так было хорошо…

— Чего?

Она снова испытывает желание швырнуть в него подушкой! Отелевской подушкой!

— И это всегда в вашем мире так? Заглянул на минутку, а прошли сутки?

— Нет, — честно признаётся он, — не всегда. Мне просто очень хотелось растянуть время с тобой… Прости, Любовь.

— Ты же не делал ничего… Странного?

— Нет, всё, что делал, ты знаешь. Просто твоё восприятие времени немного не так работало. Не сердишься?

Люба качает головой.

— Ты сможешь меня разбудить, когда нужно будет?

Он кивает.

— Оболью тебя водой.

— Что? Нельзя тут лить воду, ты ещё не понял?

Она накрывается одеялом с головой и чувствует почти сразу, как проваливается в сон. Тем не менее успевая пробормотать:

— Напомни мне спросить о том, как ты понимаешь мой язык… И о карлице и о том, что со мной не так… И о… Нет, впрочем, неважно…

Люба обещает Аните, что деньги будут завтра, и возвращается к Арктуру уже не в таком лёгком настроении, как несколько минут назад.

— Где?.. Там были только объедки.

Он смотрит на неё уже устало и хмуро.

— Конечно. А что ещё? Ты сама просила быть аккуратнее.

— Да, это хорошо, но пакет я тебе дала для другого. Я не хочу, чтобы ты терпел.

Она роется в шкафчике и подаёт ему ещё один пакет.

Арктур его не принимает.

— Я не терплю, всё в порядке, сказал же. Я даже поступился гордостью и сам убрал мусор. А ты недовольна. Раздевайся, Любовь, будь добра.

— Поступился гордостью? Так я тоже не служанка, и ты не король здесь! — будто не слышит она его.

— Король, конечно. А ты… А зачем ты вообще проверяла пакет, если думала, что там… нечистоты?

Люба усмехается.

— А, может, продать хотела! Ты ведь русал — это почти что единорог. Да и… раз у тебя чешуя становится золотом, то…

Она садится у бассейна и опирается острыми локотками на его борта.

Арктур смеётся.

— Нет, серебром и золотом этому не стать. Сними, говорю, — хватает двумя пальцами её за ворот, и оттягивает футболку. — Сними это. Русским духом пахнет.

— Что? Откуда ты знаешь? — она даже пугается, настолько по-сказочному это звучит, жутко, словно в детстве.

— Я уже сказал, откуда, — замечает он. — Мне не нравится запах.

— Нет, я про фразу! Это же не ты придумал. Может быть… ты не русал, а обманываешь меня?

Он сужает глаза, словно сам начинает в чём-то подозревать Любу. Кривит губы, будто бы хочет что-то ответить, но сомневается. Напрягается как-то, медленно, очень медленно закусывает губу острыми красивыми клыками. И, наконец… решается открыть ей, кто он такой.

Арктур отплывает от Любы к дальней стенке бассейна и вытягивает свой хвост, показывая ей его во всей красе.

А стал он за это время ещё красивее: каждая чешуйка мерцает, будто изумруд, плавники, что длинные боковые, что сзади протяжный и узкий, что самый большой, которым заканчивается хвост, полупрозрачны и словно светятся изнутри.