Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 40 – Ева Кофей, Хель Сорго

* * *

Прежде чем сдать смену, Анита не выдерживает и достаёт запасные ключи от номера этой странной девицы. Пусть её и не было на месте, но она слышала от горничных, что та ушла с мальчишкой гулять после завтрака.

Нужно проверить номер и выяснить, есть ли какие-нибудь проблемы.

Ей нельзя терять работу, штрафы получать нельзя тоже.

— Ой, ну почему же опять в мою смену… — она улучает момент, оставляет горничную за ресепшеном, бежит по лестнице, сворачивает в коридор и замирает у двери.

— Любовь, вы здесь! Мне срочно нужно войти! Я открываю дверь!

* * *

Ему снится родная темнота и огни в ней, которые ледяную тьму эту не разгоняют, а лишь раскрашивают.

Снится родное Дно. И отблеск драгоценных камней. И золотые пики дворца. И разноцветные плавники местных красавиц. Чем радужнее и прозрачнее хвост в основании, тем красивее. Чем длиннее и эластичнее плавники, тем лучше.

У Любы хвост огненный, и плавники, словно юбки у людей на суше… Это очень красиво. И волосы в воде, словно распускающийся светлый цветок. И голос чарующий, вода так откликается на него!

Арктур тянет к ней руку, удивляясь тому, что она здесь, в его родной бездне.

И вдруг слышит шаги…

«Любовь вернулась» — проносится у него в голове и он открывает мерцающие глаза.

И тут же понимает, что это не она. Звук шагов другой. И голос, кажется, звучал вовсе не её. И скрежещет что-то в замке двери…

Арктур опускается на дно. Хвосту тесно. Пол весь в лужах. Он вновь поднимается с громким всплеском, не зная, что делать, и решается на отчаянный шаг…

Алёшка сидит на ковре, лучи солнца от цветного стекла лавки играют в его волосах. Он рассматривает целый ящик с нераспроданными ещё в прошлых сезонах ракушками.

— Так, а что это был за голос?

Люба с Афиной сидят за стойкой, пьют чай со льдом и переговариваются шёпотом.

— А? Да, обычный страж, в подводном мире везде такие.

Она указывает на огромную ракушку на столе. Люба не удерживается и подходит к ней, отставляя голубую чашку в сторону. Прислоняется ухом, чтобы услышать гул морского прибоя, но вместе этого получает хриплый шепоток:

— Чего суёшься куда не надо? А если я тебе в рот заглядывать стану?

— Действительно, — бурчит Люба, отстраняясь и краснея, — в рот заглядывать неприлично.

Афина усмехается.

— Так зачем тебе бусы, детка? Для общения с кем-то?

Люба хмурится, возвращаясь на своё место. Она не знает, может ли доверять ведьме и не хочет подставить Арктура.

С другой стороны, почему это она уверена, что он стоит того, чтобы ради него врать?

— Что, в каком смысле? Мне просто понравились. Не знаю отчего, — она скромно улыбается.

Афина кивает.

— Ну, немудрено. Ты — упрямица, если что-то в голову ударит, то всё.

— Что, всё?

— Всё, — загадочно шепчет маленькая ведьма.

Люба качает головой.

— А ты правда собралась его есть?

— Я бы не смогла. Наверное. Но инстинкты, понимаешь — дело такое. У ведьм это в крови. Пусть кровь с каждым поколением и разбавляется, мда… Если бы я хотела избавиться от этой привычки, маленькой шалости — детей воровать, то пришлось бы и с силой прощаться. С замужеством та же история.

— Не думала, что морские ведьмы могут жить… так.

— На суше-то?

Люба аккуратно кивает. Сквозняк колышет нанизанные на верёвочки камни и ракушки, и они мерно постукивают.