Книга Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура, страница 48 – Коллектив авторов, Наталья В. Александрова, Д. А. Комиссаров

22) Когда бормочут что-то, когда смотрят, когда приказывают, много раз оплетают лианами рук, подражают состязанию в искусстве целовать самые разные места на теле, – вот это счастье, оно самое и есть высшее творение Камы!^[201]

(После этих слов ссорятся друг с другом. Затем Митхьяшукла хватает Пхункатамишру за шею и выводит его. После входит сказитель Вьясанакара, что живет в обители Чамарасены.)

Вьясанакара (глядя вперед). Ах, увы! Как тяжело! Без широкобедрой прачки дом ночью подобен месту, в котором выкопали клад. Ведь вот:

23) Чье страдание не устранят груди, подобные двум сосудам, изливающим блаженство^[202], дарованное Камой, когда к ним прикасаются лепестки рук^[203]?

И еще:

24) Самые разные искусства прекраснобровой, пробуждавшие любовь, даровавшие сладость и наслаждение, проливавшие дождь из нектара [бессмертия], рождавшие яркое блаженство, гасившие жар Камы, исчезли и остались лишь в воспоминаниях, и по утрам они лишают покоя мое сердце, уничтожая последние остатки тяжелых рассуждений о подобающем и неподобающем поведении.

(Поворачивается.)

Джатасура. Эй, монашек! Ступай подальше отсюда! Ты осквернен прикосновением к [женщине] неподобающей касты!

Вьясанакара. Ох, какой дурак! Каст не существует! И слова эти согласуются с учением Сугаты^[204].

25) Кто среди этих пяти сияющих групп^[205], доступных познанию каждого, видит нечто шестое из той же категории, тот видит рог на своей голове^[206].

Кроме того, по моему представлению, все состояния мгновенны, поскольку атман непостоянен. В таком случае как я могу быть оскверненным прикосновением к прачке?

Джатасура. Так что же, случилось данное осквернение или нет?

Вьясанакара. Все сущее рождается наделенным свойством гибели.

Джатасура. Но-но, монашек! Понятия «момент возникновения» и «момент гибели» противоречат [идее] непрерывной последовательности. Поэтому «момент возникновения» – это одно, а «момент гибели» – другое.

Сабхасали (смеясь).

26) Он изучает [что-то], хотя даже не имеет писания, он знатного происхождения, хотя даже не имеет касты, и, присвоив себе идею ежемоментной гибели [всех явлений], он стремится одержать победу [в споре].

Вьясанакара. Ох, какой дурак! К чему эта игра словами? Дантура позвала меня к себе, чтобы читать «Панчакхьяну»^[207]. К чему напрасно ссориться с монахом?

Сабхасали. Так почему ты направился в ту сторону, почтенный?

Вьясанакара (не слушает, смотрит на Маданаманджари).

27) Украшенная вялыми продолговатыми уголками глаз речь [красавицы] с вялыми членами, которую едва-едва где-то можно встретить с помощью [ее] подруг, выдает тайну о барабанном грохоте неистового танца^[208] любовных утех, сотворенном неким счастливчиком.

(После этого Джатасура устраивает ссору и прогоняет Вьясанакару.)

Джатасура (обернувшись). О блаженный учитель, желание переполняет меня! Даже эта сводня, грезящая о свадьбе, кажется мне юной красавицей! Смилуйтесь же надо мной, а я Вам отплачу! Маданаманджари снова влюбится в Вас!

Сабхасали (вместо того чтобы ответить согласием, смотрит на Маданаманджари и говорит про себя).

28) «Ты пришла! Как я поклонюсь тебе в ноги, когда одежда спадает с твоих бедер? Обними меня, о ланеглазая, – и пусть хоть на миг теперь утихнет желание!» – время, когда с такими мыслями семя рвется наружу, пусть станет мигом еще одного свидания с ней – той, чьи глаза подвижны, а тело трепещет… И тогда даже во сне уже не обрести покой.