Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
На протяжении повествования, как мы видим, ученый, еще юноша, действует как астролог и как врач; при этом в последнем качестве он одновременно диагностирует болезнь и ведет «допрос по пульсу», соединяя излечение с дознанием. Герой многих таких историй, Ибн Сина как персонаж стал высшим авторитетом в искусстве проницательности. Об этом свидетельствует, например, рассказ из адабного сборника «Послание, веселящее сердце» (Risāla’-i dilgušāy), составленного в середине XIV в. ширазским острословом ‘Убайдом Закани (ум. 1371). Актором в этой истории является не сам философ, а некий безымянный шарлатан; Абу ‘Али отведена роль наблюдателя-эксперта, а текст звучит для современного читателя как пародия на «дедуктивный метод»[541] еще не рожденного Холмса: «[Было это] в ту пору, когда Абу ‘Али Сина бежал из Хамадана от ‘Ала ад-Даула и направился в Багдад. Когда он достиг Багдада, на берегу реки он увидел человечка, который собрал толпу и торговал снадобьями, выдавая себя за лекаря. Он (Абу ‘Али) некоторое время стоял там, развлекаясь [зрелищем]. Женщина отдала [лекарю] сосуд с мочой больного. Он взглянул на него и сказал: “Этот больной – еврей”. Снова посмотрел и сказал: “Ты служанка этого больного”. Она сказала: “Да”. Снова посмотрел и сказал: “Дом этого больного с восточной стороны [города]”. Она сказала: “Да”. Он сказал: “Вчера он ел маст”. Она сказала: “Да”. Народ дивился его знаниям, и Абу ‘Али изумился. Он постоял еще некоторое время, покуда [лекарь] не освободился, подошел и спросил: “Откуда тебе все это стало известно?” Тот ответил: “Оттуда же, откуда я и тебя признал, ведь ты – Абу ‘Али Сина”. [Ибн Сина] сказал: “Это потруднее”. Поскольку он настаивал [на разъяснении], [лекарь] рассказал: “Когда женщина показала мне тот сосуд с мочой, я увидел на ее рукаве кусок желтой ткани[542] и понял, что она еврейка. Одежда у нее была старая, я понял, что она чья-то служанка. Но поскольку евреи не служат у мусульман, я понял, что она служанка такого же (т.е. еврея). И я увидел кусочек маста, капнувший на ее платье, понял, что в том доме ели маст и должны были бы немного дать больному. Дома евреев – с восточной стороны [города], я понял, что его дом тоже там”. [Абу ‘Али] сказал: “Все это ясно, а как ты меня узнал?” Тот сказал: “Сегодня пришла весть, что Абу ‘Али бежал от ‘Ала ад-Даула, я понял, что он направляется сюда. И знал, что, кроме тебя, никому не постичь игру, которую я вел”» [‘Ubayd Zākānī…, 2002, p. 181–183][543]. Во многих псевдобиографических рассказах Абу ‘Али Сина – врач и философ – совмещает так или иначе функции диагноста и детектива. А в подборке персидских фольклорных рассказов «Ум и сметливость» [Hūš va zīrakī…, 2008] мне встретилась явно поздняя история, в которой легендарная биография ученого пополняется и старинным сюжетом о пропавшем верблюде. Это сборник, включающий истории, адаптированные для современного иранского читателя[544], а этой дано название «Ценность проницательности» (arziš-i firāsat). Рассказывают, что знаменитый ученый Ибн Сина по дороге ко двору падишахов Гиляна брел через горы и пустыню. На пути к нему подошел человек и сказал: «Не видел ли ты, о шейх, в этих окрестностях верблюда?» Ибн Сина сказал: «Того, у которого один глаз слепой?» Человек сказал: «Да». Ибн Сина сказал: «Того, который нес груз сиропа (šīra) и уксуса (sirka)?» Человек сказал: «Да». Ибн Сина опять сказал: «Того, на котором ехала беременная женщина?» Человек поспешно сказал: «Да, да, о шейх, скажи мне, в какую сторону он пошел?» Шейх сказал: «Я не видел». Человек схватил шейха за ворот и потащил его в город, привел к судье (ḥakīm) и сказал: «Этот человек видел все приметы (nišāna) моего верблюда, а теперь отрицает, что видел верблюда». В этот момент перед айваном прошла какая-то женщина, Ибн Сина сказал судье: «Позвольте мне выйти, я хочу вылечить ту женщину, что прошла мимо айвана». Судья послал вместе с ним [судебного] чиновника. Ибн Сина последовал за женщиной. Женщина подошла к какому-то дому, постучала в дверь, вошла в дом и легла. Домочадцы собрались вокруг женщины. Ибн Сина постучал, вошел в дом, попросил иголку, воткнул иголку под сердце женщины, и женщина почувствовала себя хорошо. Ибн Сина с чиновником вернулись к судье. Судья спросил: «Шейх, куда ты ходил и [откуда] вернулся?» Ибн Сина сказал: «Та женщина была беременна, долго пробыла в бане у бассейна с горячей водой (xazīna-yi ḥammām), и ребенку у нее в животе стало нехорошо, он надавил на сердце матери, и сердце ее переставало биться. Я воткнул иглу под сердце матери, ребенок убрал руку из-под сердца своей матери, и его мать спаслась». Судья спросил: «Ты – Ибн Сина?» Шейх сказал: «Да». Затем судья спросил: «Каким образом ты видел верблюда этого человека?» Ибн Сина сказал: «Я не видел верблюда». Судья спросил: «А как же ты узнал его приметы?» Он сказал: «Всюду, где проходил верблюд, он ел траву только с одной стороны, так я понял, что верблюд одноглазый. На пути, которым шел верблюд, множество мух и мошек, так я понял, что его груз – сироп и уксус. В одном месте верблюд опустился на колени, а его груз на четвереньках слез с его спины на землю и поднялся обратно, я понял, что на нем ехала беременная, а беременная – конечно же женщина, а не мужчина». Судья восхвалил проницательность (ẕakāvat) Ибн Сины и выказал ему большое почтение [Hūš, 2008, p. 22]. |