Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 34 – Федерико Финшельстейн

В те годы Кастеллани опубликовал статью в националистической газете Cabildo, в которой рассказал правдивую историю старого итальянского иммигранта, который на смертном одре беспокоился о критике, которую многие аргентинцы направляли против Муссолини. Кастеллани жаловался, что в либеральной Аргентине этот иммигрант потерял свой католицизм, что делало умирающего неполноценным фашистом. В этом контексте можно прочитать историю о нашествии насекомых как проекцию желаний Кастеллани в отношении иммигрантов страны. В отличие от того реального светского итальянского иммигранта, в воображаемой колонии его истории главный герой «Бенедикто Мулозини» является иммигрантом, который оказывается пламенным католиком и действует как представитель Бога на земле.

Маленькое поле, которое хотел сжечь «Мулозини», принадлежало гражданской комиссии, то есть «оно принадлежало всем, но также и никому». Здесь комиссия представляет собой ясный пример либерального института таким, каким его представлял Кастеллани. После многих часов обсуждения и пока насекомые продолжали уничтожать землю, комиссия сказала «энергичному и жестокому итальянцу» сжечь свое собственное поле, если он этого хочет. «Бенедикт, который был единственным, кто никогда не прекращал бороться у себя на ферме, поднял руки к небу и произнес внушительное проклятие. На следующее утро общинное поле и некоторые соседние поля сгорели в огне. Среди людей возникло ужасное возмущение, и некоторые даже говорили об убийстве итальянца, но сжигание полей заставило насекомых, которые не погибли в огне, улететь и спасло половину урожая».

Кастеллани подчеркивал аналогию между полем и страной. Он заметил, что кто-то сказал, что община должна поблагодарить Мулозини за сожжение захватчиков. Но этого не случилось. Кастеллани заключил историю, сообщив своим юным читателям, что некоторые члены общины обвинили Мулозини в поджоге и забили его до смерти. Одним из убийц был президент комиссии.

…Одним из убийц был президент комиссии.

Члены комиссии согласились, что Мулозини поступил неправильно, прибегнув к незаконным средствам, и они вернули дело на рассмотрение комиссии по развитию, «и говоря и говоря без конца, они пришли к заключению, что, возможно, всё было случайностью и что насекомые исчезли по решению Бога, поэтому вопрос был улажен, и они не поблагодарили его». История заканчивается следующими превентивными словами: «Вот почему я говорю, что лучше убить саранчу, когда она еще маленьким жучком».

Метафора вредителей и напастей как врагов страны относится к обычной риторике фашизма. Комиссия представляет парламентаризм и либерализм. Маленькое общинное поле – это общее благо, а итальянский иммигрант просто олицетворяет фашизм таким, каким его понимали аргентинцы. Он не полагается ни на разум, ни на логику. Его действия коренятся в опыте сакрального, он поднимает «руки к небу».

Детские рассказы Кастеллани были призваны заполнить пустоту национальных светских школ, которые националисты представляли как коррумпированные. Националисты вместе с иерархией Церкви предлагали преподавать религию в аргентинских государственных школах. Это было одно из их главных политических предложений. В более общем плане аргентинский фашизм предлагал роспуск светских границ между церковью и государством.