Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 31 – Федерико Финшельстейн

Для Пико империализм демонстрировал превосходное предназначение Аргентины и Латинской Америки. Те, кто критиковали империализм, были подвержены влиянию «аналитической традиции Фрейда и Маркса, которые, объясняя высшее через низшее, не доверяют всему великолепию земного града». Защита фашистского понятия суверенитета как совместно укорененного в популярных и сакральных источниках легитимации была примером «превосходной» мощи и потенции движения. Для аргентинского националиста Эрнесто Паласио «принять от фашизма только его авторитарную оболочку, когда его сущность мистична, и когда только она составляет архитектуру Государства, – это безумие. Народная поддержка – это то, что делает фашизм сильным, и он потеряет ее, когда ее не будет». Для Паласио фашистская диктатура должна была быть частью гегемонистского проекта, отмеченного общей историей и религией. Национализм тогда позволил бы осуществить фашистское Царство Божие на Земле. Следовательно, националистическое «действие» рассматривалось как подтверждение того, что национализм в Аргентине – это фашизм таким, каким его хотел Бог.

Нимио де Анкин, который в качестве «вождя» фашизма в провинции Кордова имел тысячи последователей, определил национализм в 1939 году как политическую мысль, которая «является ясным христианским идеалом», хотя и сформулированным «для мирского порядка в совершенном совпадении с небесным государством». Де Анкин включил этот проект в рамки сходства между национализмом и фашизмом Муссолини. Поэтому в массовой мобилизации 1936 года аргентинский фашистский лидер провозгласил превосходство правых в растущем меньшинстве над слабым большинством. Отмечая важность достижения единства действия и доктрины, он призвал молодых националистов присоединиться к борьбе как «норме действия и жизни», напомнив им слова Муссолини: «Если я продвигаюсь вперед, следуйте за мной, если я отступаю, убейте меня, если меня убьют, отомстите за меня». Фашисты Кордовы, как и аргентинские националисты в целом, не проводили различий между фашизмами, потому что они понимали, возможно, лучше, чем Муссолини, националистические особенности каждого в рамках универсального фашизма. Этот последний пункт определялся коллективной структурой чувств, которая становилась «нормами жизни» для отдельных людей и нации в целом. Но в Аргентине, больше, чем в других местах, чувства и действия были связаны с предполагаемой волей Бога.

Националистический поэт Леопольдо Маречаль выразил националистическую связь с сакральным в еще более драматических выражениях. На страницах католического националистического журнала Sol y Luna в 1938 году поэт представил своим сверстникам ультрамессианское прочтение прошлого и будущего. Он даже утверждал, что Аргентина потенциально расположена на земных границах небесной области. Как ultimate место искупительной политики, она занимала место между самыми священными границами – границами жизни и смерти. Маречаль отмечал, что есть народы, которые «имеют миссию» в соответствии с замыслами Бога и возвышают «поющий голос истории». «Является ли наша страна обладающей миссией? Я верю, что да: моя вера и надежда, не более того, но это велико». Поэт утверждал, что если следовать «замыслам Бога», Аргентина станет не только «великой провинцией на земле», но и «великой провинцией небес».