Онлайн книга «Очаги пылающего континента. Мученики латиноамериканских герилий»
|
Анджан Басу (Anjan Basu) /Переводчик и литературный критик Анджан Басу живет на юге Индии в городе Бангалоре/. Рене Отто Кастильо: Гватемальский поэт, который выступил против ЦРУ (Rene Otto Castillo: The Guatemalan Poet Who Took on the CIA) Вспоминая Отто Рене Кастильо (1936–1967), поэта, который больше, чем кто-либо другой, воплотил дух Октябрьской революции в Гватемале Популярной антивоенной песней, которой часто приветствовали президента Линдона Джонсона во многих городах США в разгар войны во Вьетнаме в 1967–68 годах, было: «Эй, эй, Эл-би-Джей, сколько детей ты убил сегодня?» Администрация Джонсона к тому времени, конечно, потеряла счет жертвам. Но число погибших росло и на другом театре военных действий – в Центральной Америке, в частности, в Гватемале – хотя, поскольку погибшие были неамериканцами, они оставались в значительной степени не в фокусе либерального американского воображения. У сменявших друг друга президентов США на руках была кровь Гватемалы, у демократов – не меньше, чем у республиканцев, у Джона Кеннеди – не меньше, чем у Рональда Рейгана. ЦРУ эпохи Джонсона поддерживало жестокий режим Хулио Монтенегро, руководившего убийством бесчисленного количества гватемальцев, включая поэта, которому еще не было тридцати одного года, Отто Рене Кастильо (1936–1967). Несколькими месяцами ранее он отказался от своей первоначальной должности начальника отдела пропаганды и просвещения ВСР Гватемалы («Повстанческих вооруженных сил») и сам принял участие в партизанской войне, действуя в горах Сьерра-де-лас-Минас. Там он был схвачен специальным батальоном вооруженных сил Гватемалы 19 марта 1967 года, доставлен в армейские казармы в Сапаке, подвергнут бесконечным пыткам в течение четырех дней и ночей, а затем сожжен заживо – вероятно, 23 марта. В Британской Индии Бхагат Сингх и его товарищи – Раджгуру и Сухдев – были повешены в один и тот же день 36 лет назад. Как и Бхагат Сингх, Кастильо также не питал иллюзий относительно того, что его ожидало в конце. В «Пойдем, страна» он ясно дал это понять: Пойдем, страна, я пойду с тобой. Я опущусь на те глубины, которые ты приготовила для меня. Я испью из твоих горьких чаш, Я останусь слепым, чтобы ты могла видеть, Я останусь безмолвным, чтобы ты могла петь. Я умру, чтобы ты могла жить, чтобы твое пылающее лицо появлялось в каждом цветке, рожденном из моих костей. Несомненно, так и должно быть. Теперь я устал носить в себе твои слезы. Теперь я хочу идти с тобой быстрым шагом, Отправиться с тобой в твой путь, потому что я человек из народа, рожденный в октябре, чтобы противостоять миру. Поэт, конечно, знал, что он должен был сделать так, чтобы его голос был услышан, пока он жив: Чтобы тропа не оплакивала меня, Чтобы не растекаться словами, я пою. Для твоего лица в моих руках рождается граница души: Я пою. Чтобы сказать, что ты стала прозрачной в горьких нотках моего голоса, Я пою. Десять лет весны Родившийся в апреле 1936 года в семье выходцев из среднего класса, Кастильо рано проявил себя как политик. Его юношеские годы совпали с коротким периодом демократического междуцарствия в Гватемале (1944–1954) – «десятилетием весны» в стране, которая на протяжении большей части своего колониального и даже постколониального существования была опустошена репрессиями, террором и ужасающей нищетой. |