Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 55 – Александр Лозье

Я помню, как меня особенно поразили интервью с молодой женщиной примерно моего возраста. Её звали «Войкрик» (Боевой клич). У неё были тёмные волосы и смуглая кожа, возможно, она была индийского происхождения. Она была одета во всё чёрное, с банданой, повязанной на шее. Она удобно сидела на диване и объясняла политические и философские основы акций. Казалось, она, должно быть, была одной из тех, кто участвовал в самых воинственных акциях в Сиэтле, но, конечно, это никогда не утверждалось прямо. Обсуждая «Чёрную автономию», она заметила: «Ну, конечно, нужно уважать разнообразие тактик». Она была элегантной, уверенной и красноречивой.

Мы все решили пойти выпить после этого, и Никита присоединилась к нам. Мы прошли несколько кварталов вниз по 6‐й улице до убогого паба под названием Lovejoys, популярного среди панков. Там было и несколько других людей, которые были на протестах раньше в тот же день, а также на энкуэнтро. Мы заказали напитки и нашли кабинку. Некоторое время мы все болтали вместе, обсуждая тревожное количество военизированного снаряжения, которое полиция Остина надела на протесте в тот день – хотя они не нашли повода его использовать. Мы обсудили документальный фильм, который посмотрели, и Никита поделилась некоторыми своими ужасающими воспоминаниями о протестах против ВТО в Сиэтле. Однако одна история вела к другой, один город к следующему. Казалось, Никита была полностью кочевой, её переносило от одного приключения к другому с небольшими перерывами. Она говорила страстно, с ужасающей серьёзностью об экологическом разрушении, происходящем на нашей планете – реках и океанах, тропических лесах и старовозрастных лесах Тихоокеанского Северо-Запада. Сначала все слушали внимательно, кивая в знак согласия. Но в конце концов усталость взяла своё над остальными в моей команде, которые начали разбиваться на свои собственные разговоры и выходить из кабинки, пока в кабинке не остались говорить только она и я. Или, точнее, она говорила, а я слушал.

Я вздохнул с облегчением, когда Исаак вернулся к кабинке и сказал мне, что один из студентов с энкуэнтро предложил нам всем место для ночлега в своём доме. Как бы красива ни была Никита, я начинал выбиваться из сил. Всё начало казаться таким тяжёлым, и мне хотелось передышки. Однако оказалось, что у неё тоже не было места для сна той ночью, поэтому она пошла с нами. Она продолжала говорить всю дорогу, семь или восемь кварталов, до дома того студента.

Когда мы добрались туда, потребовалось немного времени, чтобы устроиться. У него была свободная комната, которую Дин, Мэгги, Исаак и Элазар быстро заняли, оставив нас с Никитой одних в гостиной. Мы сели на диван, мои глаза почти закрывались непроизвольно, пока она рассказывала о своём опыте доставки припасов людям, сидевшим на деревьях недалеко от Портленда, пока наконец я не поцеловал её.

В ночь президентских выборов, 7 ноября, я был неоднозначен в отношении исхода. Я проголосовал за Ральфа Нейдера, как и большинство моих ближайших друзей. Многие из наших более умеренных либеральных друзей, включая Валери, были разочарованы нашим решением. Частая фраза, которую мы слышали даже от наших профессоров, заключалась в том, что Нейдер «отбирает голоса» у Эла Гора. Меня это возмущало. Эл Гор не владел моим голосом, так как Ральф Нейдер мог его «украсть»? Моим типичным ответом было то, что корпорации владеют обеими политическими партиями. Кто бы из двух кандидатов ни победил, это не имело значения, потому что в любом случае побеждал корпоративный капитализм. По крайней мере голос за Нейдера был бы заявлением.