Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 62 – Маркар Мелконян

За пару дней до свадьбы я подвел Монте к полноценному зеркалу в коридоре нашей квартиры и продемонстрировал один-два простых танцевальных па. Мы оба знали, что все глаза будут прикованы к жениху и невесте, когда они начнут первый танец на приеме, и я знал, что Монте страшился этой перспективы. Он не проводил много времени перед зеркалом и ненавидел это. Хуже того, его попытки повторить танцевальные па были ужасны. «Потерянный ребенок!» – воскликнула Сета, застав эту сцену. Это было с ее стороны великодушно: он танцевал скорее как цирковой медведь, чем как потерянный ребенок. По сей день я не могу понять, как Монте – с его грацией на питчерской горке и способностью бегать, как борзая, и плавать, как выдра – мог быть таким плохим танцором.

Утром в день свадьбы, 3 августа, я сопровождал Ваграма, друга семьи, к реке на дне ущелья Раздан, чтобы помыть его зеленый «Виллис», открытый джип, который должен был служить лимузином для жениха и невесты. После того как Майл и одна из сестер Сеты приклеили к машине розы и белые ленточки, Ваграм отвез невесту по пыльной дороге, которая вилась через горы, в Гегарт, тысячелетний монастырь, вырубленный в скале из вулканической породы. На Сете было европейское свадебное платье, которое сшила для нее одна из сестер, а Монте был в простом европейском пиджаке и брюках, сшитых за несколько дней до этого из черной ткани. Это был первый костюм, который он имел за последние десять лет. Он также одолжил галстук на этот день и, за неимением собственных часов (он давно выбросил свои гравированные наручные часы Seiko, когда они перестали показывать время), носил старые часы Citizen, которые завещала ему бабушка Сеты. Внутри пещероподобной часовни я держал традиционный крест над головами жениха и невесты, пока священник проводил церемонию. Когда молодожены наконец вышли на солнечный свет, барабанщик и флейтист повели гостей, заливаясь трелями и кружась по грунтовой дороге, в банкетный зал в ресторане, расположенном над скалистым ущельем.

Позже тем вечером Монте встал из-за главного стола и вытянулся по стойке смирно, его взгляд был устремлен в какую‐то дальнюю точку за стенами банкетного зала. Музыка прекратилась, и каждый гость в зале замолчал. Монте поднял бокал с прозрачным напитком под названием оги и произнес тосты за Алека и «других товарищей, которых нет с нами сегодня». Здесь, даже в этот самый радостный из дней Монте, Гарлен и Арам были почти осязаемо присутствующими. Вслед за наступившей тишиной Сета спела «Плач Карабаха» – мелодичную народную песню, которая была одной из любимых песен Монте.

Барабаны били до ночи, и вино лилось до раннего утра. По настоянию отца молодожены провели свою брачную ночь в гостинице «Двин» в Ереване.

Через пару дней после свадьбы я сопровождал Монте в то, что должно было быть коротким визитом к неким «хорошим парням» в Масис – приземистый городок с населением 10 000 человек в конце дороги в десяти милях к югу от Еревана. Жители города недавно выселили своих азербайджанских соседей и избрали молодой националистический городской совет. Целью нашей вылазки было договориться, чтобы его Патриотический отряд использовал один определенный двухосный военный грузовик, ГАЗ‐66, вероятно, конфискованный у выселенного азербайджанского соседа. Я уже слышал об этом знаменитом грузовике раньше: Монте был убежден, что он станет первым в грозном флоте военных машин на службе его отряда.