Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 35 – Маркар Мелконян

Когда адвокаты Монте представили своего подзащитного в суде, следователь Жиль Булук был мрачен. Под удары молотка он предъявил Монте обвинения в хранении и использовании поддельных документов для въезда во Францию, сокрытии поддельных административных документов, а также в незаконном хранении взрывчатых веществ и огнестрельного оружия. Булука не впечатлило заявление Монте о том, что он держал пистолет для самозащиты перед лицом угроз убийством со стороны Агопяна. Как и Зепура с Кешишяном, Монте также был обвинен в участии в association de malfaiteurs (преступном сообществе). Монте назвал это обвинение «джокером в колоде французского уголовного кодекса». Его ближайшим аналогом в американском уголовном кодексе, вероятно, является «преступный сговор». Придуманное в девятнадцатом веке для заключения анархистов, это обвинение предусматривало максимальное наказание в десять лет тюрьмы.

Трем подозреваемым было отказано в освобождении под залог, и Монте оказался в руках тех же тюремных чиновников, которые, как он выразился в своем предыдущем воплощении Димитриу Георгиу, «скормили меня клещам». 30 ноября он вышел из полицейского фургона в тень пятиметровой стены из рваного бетона, увенчанной колючей проволокой. Это было до боли знакомое зрелище: та же самая тюрьма Френ, где четырьмя годами ранее Монте, тогда под именем Георгиу, томился целый месяц. Построенная в 1881 году, тюрьма выглядела как нацистский концлагерь. И не без причины: между 1940 и 1944 годами Френ действительно был концентрационным лагерем и перевалочным пунктом для тысяч интернированных, направлявшихся в нацистские лагеря смерти на севере и востоке. С тех пор тюрьма, с ее некрашеными стенами, колючей проволокой и крошечными окнами, мало в чем изменилась к лучшему.

Насколько бы бесконечным ни казался его первый срок, Монте знал, что на этот раз проведет во Френе больше времени. Он снова оказался в «дыре», и там ему предстояло оставаться по крайней мере до суда – когда бы тот ни состоялся. Охранники провели его по коридору с хлопающими решетками в крошечную, грязную камеру. Лишь самый тусклый солнечный свет умудрялся просачиваться сквозь слои стеклоблоков, железных решеток и прутьев на окне. В 1981 году он провел четыре недели в точно такой же камере полной изоляции. Теперь, будучи одним из примерно сорока заключенных среди 4300 обитателей Френа, которые были отнесены к категории заключенных под особое наблюдение (détenus particulièrement surveillés, или DPS), он проведет еще семь недель в этой тюрьме внутри тюрьмы.

Были и те, кто утверждал, что его арест не в интересах Франции. На второй неделе декабря еженедельник VSD опубликовал статью журналиста Филиппа Бернера, в которой отмечалось, что Монте осуждает взрывников из Орли и выступает против нападений на гражданские объекты и что он представляет небольшую угрозу для Франции. Однако Liberation цитировала представителя DST, который предостерегал: «Этот человек не так уж безобиден».

Безобиден он или нет, но во Франции разворачивались события, которые гарантировали ему долгое пребывание в тюрьме. В субботу, 7 декабря, самодельная зажигательная бомба взорвалась в универмаге «Галери Лафайет» на оживленном бульваре Осман, а пятнадцать минут спустя вторая бомба взорвалась в «Прентан», переполненном универмаге на Османе. В результате взрывов пострадал сорок один человек, двенадцать из них серьезно, в основном от вдыхания дыма и ожогов. Согласно сообщениям новостей, французская полиция полагала, что взрывы могли быть делом рук сторонников Монте, которые в очередной раз пытались оказать давление на власти, чтобы те освободили его. Вскоре они придут к другим выводам, но к тому времени общественное возмущение исключит какую‐либо снисходительность к обвиняемым ближневосточным террористам.