Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 34 – Маркар Мелконян

Люди Шишея изъяли сотни страниц заметок, написанных рукой Монте, включая имена и адреса турецких консульских сотрудников в Париже и Лионе, а также длинный список покупок на четырех языках и трех системах письма, который включал следующие позиции: 100 килограммов мощной взрывчатки, легкие минометы и пусковые установки Sagger, TOW, Red-Eye, Stinger и S‐7. Они также изъяли Berretta Монте, паяльник, амперметр, «очень качественные» спичечные коробки-таймеры замедленного действия, печатные платы и другие электронные компоненты, 3000 франков (около 450 долларов по действующему курсу обмена), а также поддельные и украденные удостоверения личности, включая французские, итальянские и американские паспорта.

На вопрос об этих предметах подозреваемый ответил: «Мне нечего сказать». Также он мало что сказал о других конфискованных предметах, включая карту марсельской гавани, помеченную крестиками, и одиннадцать снимков турецкого судна «Мохач» в порту. (В своем окончательном обвинительном заключении прокурор подтвердит, что это судно «регулярно перевозит порох и взрывчатые или легковоспламеняющиеся продукты». Впредь «Мохач» будет той большой рыбой, которая ускользнула от Монте.) Позже, когда судебные химики из Центральной лаборатории судебной полиции заявили, что нашли следы пентрита – взрывчатого вещества – на комках изъятого пластилина, Монте признал, что использовал пластилин для имитации семтекса при демонстрации сборки бомбы товарищам, но отрицал, что материал когда‐либо контактировал с пентритом: «У нас существует правило: мы не шутим со взрывчаткой», – сказал он, сославшись на «прецеденты, которые унесли жизни боевиков».

Шишей и его офицеры завершили обыск в 8:45 вечера. Монте отказался подписывать протокол обыска и даже не поднял бровь в сторону Зепуры, когда полицейские провели его через вестибюль к ожидавшей машине. Вернувшись в комиссариат полиции, Зепура слышала приглушенные голоса допрашивающих Монте из камеры прямо через коридор, и время от времени слышала, как смех Монте эхом разносится по коридору. Это был его способ отказываться отвечать на вопрос. Он утверждал, что он и его сумки находились в комнате Зепуры без ее согласия или ведома. Когда следователи DST показали Зепуре фотографию Монте, сделанную несколькими годами ранее, она заявила, что не узнает его: бородатый юноша с густой шевелюрой на снимке мало походил на худого лысеющего мужчину, который появился у ее двери.

Допросы продолжались до 30 ноября, до полудня, когда истек первоначальный этап следствия – garde à vue (задержание под стражей), и заключенных доставили в Дворец правосудия для передачи в четырнадцатую секцию парижской прокуратуры. В окончательном отчете DST говорилось, что арест Зепуры, Кешишяна и Монте предотвратил «совершение террористического акта».

По поручению Комитета поддержки армянских политических заключенных (CSAPP) Торанян нанял одного из самых известных адвокатов во Франции для руководства их командами защиты. Анри Леклерк был высоким, внушительным, безупречно одетым человеком с деловым, не терпящим глупости видом. Социалист, радикализировавшийся во время событий 1968 года, он защищал «прогрессивных националистов» – корсиканцев, алжирцев и бывших французских колониальных африканцев, а также парней из «Ван Оперейшн». Монте произвел на Леклерка впечатление ясного, вдумчивого боевика, который понимал ограничения «вооруженной пропаганды» в таких странах, как Франция.