Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 111 – Маркар Мелконян

Заключенный наклонился вперед и прищурился, глядя на фотографию. – Вы когда‐нибудь видели его раньше? – спросил переводчик. Молодой человек покачал головой. Я задал еще несколько вопросов о том, что произошло в Мерзули 12 июня, но у него тоже не было много информации об этом. По сей день я не уверен, почему его боевая группа осталась в Мерзули, и, полагаю, заключенный тоже не знал этого. Возможно, они были в разведывательной миссии, или они могли просто заблудиться.

— Я надеюсь, вы скоро вернетесь к своей семье в добром здравии, и что мы все сможем жить в мире, – сказал я ему, снова прикалывая фотографию к нагрудному карману. – Да, – кивнул он с влажными глазами, – мир.

Ему приказали вернуться в камеру, и охранник поднял его со стула. Когда он встал, он смотрел, как я тоже встаю, перевешивая винтовку моего брата на ремне. Он, должно быть, знал о местном обычае, практикуемом ближайшими родственниками с обеих сторон в этой войне, «приносить в жертву» вражеских пленных на могилах близких. Когда охранник выводил его из комнаты, он дрожал, как человек, который верит, что его ведут на ужасную смерть. Я протянул руку, чтобы поддержать его за правое плечо. Когда моя рука коснулась его руки, он подпрыгнул, словно получил удар током.

— Спокойно, – прошептал я на языке, которого он не понимал, – спокойно.

Только позже мне пришло в голову, что ни Сета, ни я не спросили этого молодого человека, как его зовут.

В коридоре тюрьмы я переговорил с главным ответственным чиновником: «Выкупайте этого парня и дайте ему чистую одежду», – сказал я. – «И если вы уважаете память Аво, пожалуйста, обменяйте его на армянского заложника как можно скорее. Верните его родителям здоровым». Я сделал паузу, чтобы убедиться, что надзиратель смотрит мне в глаза: – «Если вы уважаете память Аво, сделайте это». Он кивнул в знак согласия.

К тому времени, едва через неделю после того, как командир пал в присутствии четырех выживших свидетелей с совпадающими показаниями, его смерть уже обросла слухами о предательстве и коварстве. Неудивительно, что турецкие газеты намекали, что Монте предали его же бойцы. Но даже в армянской диаспоре, в Ереване и Мартуни есть те, кто придерживается убеждения, что Монте был жертвой «армянских мафиози, которые были злы на него за то, что он вылил их контрабандное вино или сжег их поля с каннабисом», как выразился один сайт, посвященный армянским героям. Другие шептались, что командир был убит теми же пропетросяновскими боевиками, которые убили покойного Артура Мкртчяна, президента Нагорно-Карабахской Республики, и которые устроили засаду и убили Норайра Таниэляна, двадцатисемилетнего командира Мардакерта, вскоре после смерти Монте.

А есть и те, кто убедил себя, что армянин сообщил врагу о приближающейся служебной машине Монте. Однако показания молодого военнопленного в мартунинской тюрьме опровергают этот сценарий, как и показания очевидцев о том, что азербайджанские бойцы, стоявшие вокруг легкого танка на обочине, не были готовы к столкновению и даже не распознали армянских бойцов как врагов, пока Гомидас не взвел винтовку. Несмотря на улики, я удивлен тому, как много армян цепляются за веру в то, что Монте был жертвой заговора.

Согласно другим слухам, Монте вовсе не умирал; скорее, сообщение о его смерти было очередной уловкой, историей, подброшенной, чтобы прикрыть его уход в подполье и перевод на другой фронт. Месяцами после похорон Монте сотрудники ФБР продолжали сомневаться в сообщениях о его смерти. В секретном телетайпе от 25 февраля 1994 года полевой офис ФБР в Лос-Анджелесе писал: