Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 15 – Марван Баргути

Четвёртое: источники финансирования. Проявилось поразительное упорство следователей в желании узнать источники финансирования. Они утверждали, что деньги приходят из-за рубежа, от Ясира Арафата, и они хотят узнать эти источники, детали механизмов и имена людей, участвующих в цепочке. Они мечтали раскрыть «международную террористическую сеть», ведущую в европейские столицы или арабские дворцы. Их вопросы были бесконечны: банковские счета, благотворительные фонды, подпольные каналы. Они не хотели верить, что значительная часть ресурсов – это внутренняя солидарность самого палестинского народа: пожертвования торговцев, заработок рабочих, сбережения семей. Они не понимали экономики сопротивления, где каждая пиастра, отданная на дело, – это акт веры. Для них это должно было быть большими, грязными деньгами, управляемыми из-за рубежа коварными кукловодами. Их настойчивость в этом вопросе выдавала их глубинное убеждение, что нашим людям самим по себе не свойственно такое самопожертвование, что за всем должен стоять внешний, зловещий спонсор.

Пятое: отношения с военными крыльями фракций палестинского сопротивления. Было настойчивое желание следователей доказать, что у меня широкие связи и совместная деятельность с вооружёнными фракциями, что между мной и фракциями существует постоянная координация в различных районах, и что я оказывал помощь некоторым группам, принадлежащим фракциям. Они пытались создать образ меня как некоего «супер-командира», координирующего всё вооружённое сопротивление на Западном берегу. Их целью было не только обвинить меня, но и дискредитировать саму идею палестинского единства, представить его как заговор террористических организаций. Они спрашивали о моих встречах с представителями «Исламского джихада», «Народного фронта», «Бригад Аль-Акса». Я не отрицал, что знаю этих людей, что мы говорили о ситуации. Но для следователей любой разговор был равен «координации терактов». Они не видели разницы между политическим диалогом и военным командованием.

Шестое: акцент на отношениях с исполнителями операций. Следователи концентрировались на некоторых заметных военных операциях, настаивая, что я был заранее осведомлён о них и что я курировал их. Среди самых известных – операция «Эйн-Арик», осуществлённая героями Шади Суаида и Даудом аль-Хаджем из бригад аль-Акса и бойцами подразделения безопасности и защиты сил национальной безопасности против израильского блокпоста, в которой погибло шесть израильских солдат. Они приносили фотографии, схемы местности, показания выживших солдат, пытаясь поймать меня на несоответствии в деталях. «Как вы объясните, что за день до операции вы были в соседней деревне?», – допытывались они. Они не понимали, что моя работа как политика заключалась в том, чтобы быть среди людей повсюду, и что само по себе моё присутствие в регионе не являлось доказательством планирования атаки.

Кроме того, следователи сосредоточились на операциях в Хизме и Наблусе, которые нанесли серьёзный урон оккупационным силам и вызвали шок в израильском обществе. Акцент делался на отношениях с большим числом командиров бригад и руководителей военных операций, особенно на операциях, которыми руководили Раид аль-Карми, Муханнад Абу Халава и Ахмад аль-Баргути (аль-Фаранси). Они пытались выстроить вертикаль: Баргути – региональные командиры – исполнители. Но реальность была горизонтальной, сетевой. Это были молодые люди, принимающие решения на местах, исходя из конкретных условий и своей готовности к жертве. Моя роль, как и роль других старших деятелей, часто заключалась в том, чтобы пытаться направлять эту энергию, иногда сдерживать её, но никогда – в том, чтобы микроуправлять ею из центра.