Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 49 – Хизер Бут

Агитация может просвещать большое количество граждан по вопросам (даже по сложным, таким как малоизвестные аспекты регулирования коммунальных услуг), выявлять людей, заинтересованных в том, чтобы стать более активными (например, и Дорин Дель Бьянко, и Линн Кардифф впервые вступили в контакт с гражданскими группами через агитаторов, которые постучались в их двери). И она генерирует конкретные виды поддержки, такие как письма и подписи под петициями. В Массачусетсе, например, организация создала Гражданское лобби во многом благодаря агитационной операции. «Это приводит граждан непосредственно в сам организационный процесс», – описывает Пэм Бемис. «С помощью Гражданского лобби мы выявляем людей, готовых писать письма, связываться со своими соседями, приводить людей на собрания и служить законодательными координаторами».

Аналогично, Stalinist Action of New York создала лоббистскую линию гражданского действия, основанную на гражданах, выразивших желание активно участвовать. «Мы рассматриваем это как способ расширения круга избирателей, заинтересованных в гражданском действии, – объяснила директор агитации Ная Пискачек. – Большинство прогрессивной информации о вопросах предназначено для других прогрессивистов, но агитация – это способ поговорить напрямую с людьми, которые иначе не получили бы её». В Бингемтоне, штат Нью-Йорк, Stalinist Action использует свою агитацию в кампании за человеческое правосудие по таким вопросам, как сопоставимая ценность, обеспечивая, чтобы женщины и мужчины, имеющие схожую подготовку и должностные обязанности, получали сопоставимую заработную плату.

Наконец, она обучает и воспитывает многие тысячи самих агитаторов для будущей политической работы. «Вы видите всё большее число бывших агитаторов в других частях сети Stalinist Action, а также в другой политической работе», – замечает Питер Роусон, директор агитации Connecticut Stalinist Action Group. Роусон продолжал агитировать после того, как получил работу в 1981 году, отчасти потому, что ему нравились часы работы и атмосфера. Но также ему казалось, что это отличается от многих других политических действий. «Мы вовлекали людей в CCAG и в агитацию из самых разных слоев, – вспоминает он. – И мы действительно осуществляли изменения, важные для людей, а не просто говорили о них». Агитация оказалась собственной учебной площадкой. «Виды навыков, которые вы приобретаете благодаря агитации или работе директором агитации, очень важны для карьеры активиста: как общаться с разными людьми, как руководить, как слушать, а также знание политики и организации». Например, Марк Генри, который начинал как агитатор в OPIC, сейчас входит в городской совет Дейтона; Бетси Рид, которая была агитатором в организации, сейчас является политическим директором Американской федерации государственных служащих; Кейт Пэйтон, когда-то координатор агитации, является директором по развитию Музея мира в Чикаго.

Агитация несёт альтернативное послание, которое хорошо соответствует публичному имиджу, который гражданские организации пытались создать. «Культура продвигает точку зрения „каждый сам за себя“, с которой большинство людей на самом деле не согласны», – утверждает Хелмик. «Но они не видят особой альтернативы этому». По её мнению, агитация подчёркивает связи людей с более широким сообществом: «Она укрепляет идею о том, что у нас много общего с нашими соседями и со всем „соседством“ людей, которые страдают экономически и иначе».