Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 29 – Пол Франклин Уотсон

Канадское правительство одобрило выводы и похвалило комиссию. Но оно действовало только в заливе Святого Лаврентия, который был в центре внимания прессы. Там количество убитых сократили, но общая квота на 1974 год была установлена в 160 000 – ровно вдвое больше рекомендованной комиссией. (Конечно, никто точно не знает, сколько детёнышей тюленей на самом деле погибает. Подсчёт охватывает только шкуры, которые «заготовлены». Это не полный подсчёт тел. Он не включает мёртвых и умирающих, которых всегда оставляют позади, и погибших среди протестующих матерей.)

Таким образом, несмотря на хорошую работу комиссии, квота 1974 года была идентична квотам 1972 и 1973 годов. Таково было решение канадского правительства, несмотря на выводы его собственных биологов о том, что популяция рухнет, если будет убито 125 000 особей. И это было сделано, хотя зверобои не смогли выполнить свою квоту в 245 000 в 1971 году. Они смогли найти и «заготовить» только 219 000 детёнышей – явное доказательство того, что, если охота не будет смягчена или полностью прекращена, вымирание уничтожит вид.

Одним из оправданий, которое выдвигали канадское и норвежское правительства, было то, что гренландские тюлени мешают коммерческому лову трески, потому что они едят треску, а также переносят червя, который попадает в треску и делает вкус рыбы неприятным, если не обработать её ультразвуковыми колебаниями (дорогостоящий процесс). Однако факты таковы, что тюлени питаются не треской, а мойвой – непромысловой рыбой. Кроме того, никогда не было представлено убедительных доказательств того, что тюлени переносят червей и передают их треске. Тем не менее, торжественно делая такие заявления, эти правительства создают впечатление, что они благородно действуют в интересах своего народа – и особенно простых тружеников.

Однако на самом деле люди, которые выходят на лёд и забивают детёнышей тюленей до смерти, получают всего один доллар из четырёх-пятисот долларов, которые каждая шкура приносит на меховом рынке. Годовой заработок охотников на тюленей составляет в среднем всего двести-триста долларов. Основная прибыль достаётся коммерческим кругам, которые, как неоднократно сообщал Льюис Регенштейн, исполнительный вице-президент Фонда защиты животных в Вашингтоне (округ Колумбия), «в основном контролируются одной семьёй» с филиалами в Галифаксе, Новая Шотландия, и Бергене, Норвегия. По словам Регенштейна, этими филиалами являются судоходная компания Карлсена из Галифакса, принадлежащая Карлу Карлсену, и компания Г. К. Реба из Бергена во главе с Кристианом Реба, который, как полагают, состоит в родстве с Карлсеном.

Любая надежда на помощь со стороны правительства США – которое на протяжении многих лет лидировало во введении запретов и санкций на китобойный промысел и пелагическую (в открытом море) охоту на тюленей, – казалась нереалистичной, когда мы готовили нашу кампанию 1976 года. У самих американцев был свой позор на Аляскинских Прибыловых островах. Каждый год примерно в мае северные морские котики возвращаются на Прибыловы для размножения. Несколько месяцев спустя местные алеуты отделяют «холостяков» (самцов, не имеющих гарема) и забивают их – обычно около 75 процентов самцов в возрасте трёх и четырёх лет. Правительство США утверждает, что популяция котиков на Прибыловых теперь стабилизировалась на уровне около полутора миллионов, поднявшись с 200 000 в 1911 году, когда пелагическое убийство было законным. Тем не менее есть много признаков того, что эти утверждения необоснованны и что популяция находится в серьёзной опасности. Например, рождаемость снизилась с 438 000 в 1961 году до 306 000 в 1970 году, а «заготовка» холостяков упала с 126 046 в 1961 году до 37 500 в последние годы. После того как одно из лежбищ котиков объявили заповедником, ежегодный уровень убийств снизился до 26 000.