Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 19 – Пол Франклин Уотсон

Канадские репортёры застали Уэйна на его яхте, выпили с ним по стаканчику-другому, а затем задали вопрос: что он думает о канадских протестах, пытающихся заблокировать американские испытания?

Уэйн нахмурил брови, взглянул исподлобья и сказал:

— Беспокойство канадцев и японцев по поводу испытаний на Амчитке – полная чушь. Нам нужна эта бомба, чтобы остановить коммунистов. Так что занимайтесь своими чёртовыми делами.

Когда эта новость разнеслась по Канаде, деньги потекли рекой. Присылали их не только те канадцы, которые были активными экологами, борющимися с загрязнением; средства поступали и от тех, кто был более или менее нейтрален или не информирован о новых экологических проблемах, но был достаточно националистичен, чтобы возмущаться тем, что Уэйн или кто-либо ещё говорит с ними свысока. Накал страстей был так высок, что Air Canada объявила о запрете фильмов с Джоном Уэйном на своих рейсах.

Однако, как и его киноперсонаж, Уэйн продолжил. Он направил свою яхту на север, заявив, что охотится на протестующих, чтобы «проучить их», и, хотя никто из нас так и не встретился с ним на воде, мы напали на его след. Мы встретили двух членов команды Уэйна в баре в Санд-Пойнте, Аляска. Они приняли нас как старых друзей и сказали, что сбежали с корабля.

Шумиха, поднятая Уэйном, оказалась также на руку Пьеру Бертону, самому плодовитому писателю Канады. Вся эта суета помогла ему завершить один любимый проект, который непременно попал бы в Книгу рекордов Гиннесса. Речь шла о телеграмме, адресованной президенту США Никсону, с протестом против ядерных испытаний. Каждый канадец, приславший не менее десяти центов, был вписан в неё своим именем. Телеграмма, как я понял, была длиной две мили и была доставлена в Белый дом на тачке. Президент Никсон не обратил на телеграмму официального внимания.

Мы надеялись, что если сможем всколыхнуть канадский народ и правительство до такой степени, что они начнут протестовать, это может убедить американцев не вызывать дальнейшего радиоактивного загрязнения. Мы имели в виду только добрососедские отношения, но были уверены, что правы. В Вашингтоне, где Комитет Сената по международным отношениям обсуждал отмену испытаний вплоть до дня, предшествовавшего взрыву на Амчитке, и где Верховный суд США также продолжал рассматривать этот вопрос и выносить по нему решения, мы знали, что у нас есть чуткая и внимательная аудитория.

Всего около дюжины добровольцев составляли экипаж «Филлис Кормак», которая уже около двух месяцев находилась в водах Аляски, но мы отплыли как «Ту» на борту «Эджвотер Форчун» численностью около тридцати человек. Нашим капитаном был Хэнк Йохансен, а в экипаж входили как молодые люди вроде меня, так и несколько человек среднего возраста, например Уилл Джеймс, наш штурман. Он был одним из самых квалифицированных на борту, выходцем из старой семьи из Пенсильвании, офицером ВМС США времён Второй мировой войны и бывшим учёным Комиссии по атомной энергии. Он только что принял должность на факультете Университета Саймона Фрейзера, где я был зачислен на курс лингвистики, и быстро становился восторженным канадцем. У нас также было мощное представительство СМИ на борту по очевидным причинам: весь смысл нашей вылазки состоял в том, чтобы привлечь внимание общественности.