Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 83 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Вместо националистического экономического законодательства Революции Контрреволюция предоставила новые концессии и привилегии иностранному капиталу. Был отменен революционный закон о налогообложении прибыли, переводимой за границу. Иски против IRCA и EEG были прекращены. Правительство вернуло UFCo ее землю и подписало новый контракт, хотя компания впоследствии передала правительству 100 000 акров и согласилась платить 30‐процентный налог на прибыль. Новый Нефтяной кодекс 1955 года уступал права на недра иностранным нефтяным компаниям и даже разрешал им сохранять свои концессии в качестве неиспользуемых резервов; по крайней мере восемь крупнейших американских нефтяных компаний воспользовались этой раздачей, первоначально составленной на английском языке.

Соединенные Штаты играли прямую роль во всей операции, включая ее самые репрессивные аспекты. Госсекретарь Даллес лично предпринял «дипломатический крестовый поход, имевший преследовательские оттенки Торквемады»; посольство США предоставило охотникам на ведьм списки «коммунистов», подлежащих уничтожению, и указало обращаться с ними сурово, даже упрекая Кастильо Армаса за уважение права убежища. Не удовлетворившись свержением гватемальской Революции, США сочли необходимым выкорчевать все следы прогрессивной политики. Разумеется, гватемальские акторы сами придерживались этого взгляда. Но США, все еще во власти маккартизма, сыграли важную роль в придании гватемальской политике особенно манихейского качества или клейма, которое сохраняется даже сегодня. Достаточно абсурдно, что эти действия преподносились как часть стратегии США по превращению Гватемалы в «витрину демократии».

Внутри Гватемалы Контрреволюция инициировала изменения в составе правящей коалиции. «Освобождение» означало, во‐первых, возвращение к власти традиционной земельной и торговой буржуазии, большинство которой никогда не входило в революционную коалицию. Учитывая модернизацию производственной структуры Гватемалы, начавшуюся во время Революции и продолженную после 1954 года, однако, традиционная агроэкспортная олигархия представляла собой слишком узкую базу для удержания власти в одиночку. Сохраняя контроль над сельскохозяйственным экспортом, финкеро должны были осваивать новые виды производственной деятельности и включать в себя новые социальные группы.

В союзе с традиционной агроэкспортной олигархией находилась более «современная» буржуазия, отчасти продукт самой Революции. Усилия правительств Аревало и Арбенса по диверсификации производства и расширению экспорта породили новый класс собственников, особенно хлопководов и промышленников. Несмотря на свою первоначально прогрессивную политическую позицию, эта революционная буржуазия переняла консервативные, оборонительные ценности старой буржуазии и вела себя после 1954 года как «модернизированный потомок старой кофейной олигархии». Но большинство новых промышленно-финансовых интересов приобрели свою собственность после 1954 года.

В контексте послевоенной экономической диверсификации некоторые из «новой» буржуазии стали ассоциироваться с иностранным капиталом. Многие гватемальские промышленники, например, продали свои активы иностранным инвесторам, оставшись в качестве миноритарных акционеров. Они стали в некоторых отношениях «социальной базой, необходимой иностранному капиталу для эффективного функционирования». Таким образом, иностранный капитал стал неотъемлемой частью послевоенной экономики, и иностранные инвесторы начали действовать как часть правящей коалиции.