Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 118 – Игорь Молотов

Чувствуя, что кольцо сжимается он неожиданно улизнул в Багдад, что было правильным ходом – уже 18 сентября из Бухареста были выставлены Вайнрих и Исса. Отныне Венгрия и Румыния присоединились к быстро меняющим цвет флагов государств закрытых навсегда для Карлоса. Что думал тогда об этом этот принципиальный интернационалист? Он говорил, что правительства социалистических европейских стран хуже империалистов, которых можно хотя бы уважать как врагов. А главными предателями Карлос заслуженно считал восточных немцев, выступавших локомотивом антикарлосовской кампании.

Теперь ему и его организации, как и много лет назад когда он покинул НФОП, пришлось искать пристанище. Для начало он послал выяснить расположение полковника Каддафи, однако тот был не слишком рад возможному приезду «Шакала». Да и к тому же, за это время поляну успел монополизировать Абу Нидаль, бешено популярный у режимов Ближнего Востока. Тот факт, что сам Абу Нидаль с большим уважением отзывался о Карлосе и его феноменальных талантах не отменял аксиомы о двух львах, которым невозможно ужиться в одной клетке. А местом этим было Триполи, где Нидаль успел окапаться с середины 1985 года. Там под личной опекой Каддафи он расточался в славословии «зеленого режима» и одновременно распускал сплетни о Карлосе, не столько настраивая против него полковника, сколько доказывая свою собственную компетентность и незаменимость.

По мере того как трещал по швам Восточный блок, на второй план уходила и палестинская проблема. Теракты, захваты самолетов, все больше вызывали раздражение: рушился миропорядок, а тут какие-то люди с какими-то своими проблемами. Этим уже никто не хотел заниматься. Понимая это, Ясир Арафат все чаще выступал с осуждением акций вне границ Израиля. Тенденция на решение арабо-израильского конфликта политическим путем сводила к нулю попытки Карлоса удержаться на палестинской теме. Карлос вспоминал, что и Народный фронт объективно отходил от вооруженной борьбы, после того как под влиянием советских товарищей и следуя советам французской Коммунистической партии они оставили международную борьбу. А между тем, международная борьба была единственной, имевшей важность для такой организации как Народный фронт, который пользовался достаточно широкой поддержкой масс.

«Когда я говорил с Арафатом много лет назад, он признал, что не мог больше ничего сделать и что единственные из нас, кто мог, были НФОП и союзники НФОП», – вспомнил Карлос. Но время менялось не в пользу старых закаленных борцов..

В конце 1980‐х годов освободительное арабское движение медленно умирало. Хотя по-прежнему в лагерях беженцев и ужасных трущобах Ближнего Востока была радикально настроенная молодежь, палестинскому революционному движению – его передовым организациям – не удалось воспитать себе смену, поколение молодых вождей и командиров, которые могли бы перехватить знамя Палестины из рук старых мастеров. Эти люди старели и становились негодными к вооруженной борьбе, а вождей и командиров убивали враги и друзья. Чаще друзья. Предательство стало бичом палестинского движения восьмидесятых. Все это привело к тому, что рекруты и спонсоры отвернулись от национально-освободительных организаций и обратились к самому темной и невежественной версии Ислама. Тут они обрели и новых лидеров и награду в загробном мире, что компенсировала жертвы и лишения в жизни земной. Красный революционный ислам и красная идеология столкнулась с серьезным кризисом из которого не выпуталась по сей день.