Книга Крымский перелом, страница 97 – Эдуард Тен

Куликов задумался.

— Скажу вам так, Игорь Михайлович. Пётр Алексеевич — единственный начальник, к которому я отношусь с искренней симпатией и доверием. Он честен, порядочен и, что важно, разумно справедлив. Последнее подчеркну особо. Он как никто понимает грань между желаемым и дозволенным. Он не ангел, и иногда бывает просто страшен, но я завидую его смелости и решительности. Он хитёр и изворотлив, но в то же время справедлив и даже благороден. Поверьте, я был свидетелем многих его поступков. Как ему удаётся сочетать несочетаемое, я не знаю.

Куликов посмотрел на собеседника.

— Я ответил на ваш вопрос, Игорь Михайлович?

— Вполне, Жан Иванович, — ответил Мартынов.

Я раздумывал над тем, где провести встречу с Юсуповым-младшим. Человек творческий — художник, музыкант, меценат, — он был одним из богатейших людей Российской империи. Он мог позволить себе многое, но воровство с наших предприятий позволить уже я не мог.

Решил провести встречу в аналитическом центре — там было спокойно, никто не мешал, и можно было говорить откровенно.

Юсупов-младший прибыл на встречу точно в указанное время. Молодой человек двадцати трёх лет, только что окончивший юридический факультет Петербургского университета, был заметно взволнован, оказавшись на встрече с самим начальником СИБ.

— Здравствуйте, Николай Борисович, — сказал я, приветливо улыбнувшись. — Прошу, присаживайтесь.

Юсупов сел в кресло, настороженно глядя на меня. Наверняка наслышан о моих делах и потому волнуется.

— Не переживайте, Николай Борисович, — успокоил я. — Наша встреча не связана с вашими юношескими выходками с князем Гагариным, графом Остерманом и графом Войновичем. Хотя я бы посоветовал вам отдалиться от них. Насколько я наслышан от вашего отца, вы не склонны к дурацким и непристойным шуткам, столь любимым молодой аристократией. Вы — человек творческий и возвышенный.

Он слегка расслабился, но напряжение всё ещё чувствовалось.

— Дело касается промышленных производств, которые находятся в вашем полном или частичном владении, — продолжил я.

— Что с ними не так, ваше сиятельство? — напрягся Юсупов.

Я протянул ему папку и терпеливо ждал, пока он знакомился с документами, справками и выкладками, собранными Мартыновым.

— Прошу учесть, Николай Борисович, — сказал я, когда он оторвал взгляд от бумаг, — что это относительно поверхностный аудит. При более тщательном изучении сумма украденного может увеличиться в разы.

— Весьма неожиданно, ваше сиятельство, — ответил Юсупов. — Отец всегда очень ответственно относился к подбору управленцев. Только доверенные лица.

— Николай Борисович, — мягко сказал я, — только без обид. Вы человек далёкий от производства. Управляющие вашими активами — люди, были преданны вашему отцу. Но его смерть, по их мнению, освободила от данных обещаний. К сожалению, человек слаб перед соблазнами. — Я сделал паузу. — Думаю, наше участие во многих предприятиях не секрет для вас?

— Да, я знаю, — ответил он. — Что вы предлагаете, ваше сиятельство?

Я посмотрел на Юсупова.

— Я предлагаю вам доверить управление этими активами нам. Мы наведём порядок, вернём то, что украдено, и вы будете получать доход, не вникая в производственные дела. Вы же сможете заниматься тем, что вам по душе — музыкой, живописью, меценатством, благотворительностью. Делами благородными и приносящими пользу государству.